Память всех слов. Сказания Меекханского пограничья - Роберт М. Вегнер

– А ты уверена, Огевра? Никто? А как он тут оказался? Тут, в месте, где для него все началось?

Вор не видел разговаривающих, однако легко было вообразить, как старшая из женщин пожимает плечами.

– А кто рассказал графу сказку об избранном и приказал искать его по всему городу? Ты мне не доверяла? Как я и говорила, не вмешайся я, паренька забили бы насмерть. А если речь о том, как он тут оказался… Ну что ж, его предала спутница. Сказала графу, кто он на самом деле, а тот дурень бросился, словно голодный пес на кость. Ты ведь знаешь почему? Я не уверена, что вызвать сюда настоящего авендери нашего полубога не было некоторым преувеличением. Но, с другой стороны, насколько бы сильнее он привлек внимание всех? Сам Галлег отвел бы взгляд от своих земель, чтобы снова вцепиться в глотку ненавистному врагу.

– Значит, ты знаешь, кто он такой?

– Кулак Битвы Реагвира. Мясник, убийца, безумец. Моя Госпожа голосовала за то, чтобы его уничтожить. Не удалось, увы.

Альтсин услышал, как девушка двигается влево. Шаги ее были почти неслышны.

– Знаю. А предательница? Какая награда ее ожидает?

– Это сеехийская ведьма, которая взамен хотела бы заключить договор о доставке золота и оружия на свой остров. Деньги и сила. Старое искушение.

Девушка вдруг рассмеялась, звучно и радостно, и обронила одно слово, что прозвучало как «безумие».

В голове Альтсина отворились двери новых воспоминаний.

Аонэль…

Смотрит на него глазами, полными недоверия. Он как раз сказал ей, что она должна сделать. Просит написать письмо графу, чтобы тот ей поверил. Это информация, которую может иметь лишь тот, кто был рядом с истинным авендери Владыки Битв. Альтсин говорит ей, что они сделают.

– Безумие, – шепчет сеехийка. – Безумие.

Естественно. Но он должен добраться к Мечу, потому что в следующий раз когда сукин сын выберется на поверхность, то уже не скроется. Понкее-Лаа сделался полем битвы, а это притягивает его, словно кровь – акулу.

Выхода нет.

И вот они отправляются в Храм, где Аонэль громко, напоказ целует Альтсина в обе щеки, а потом в губы, исчезнув после в толпе; граф движется к раненому ребенку. Взгляды вора и ведьмы скрещиваются в последний раз, он старается поддержать ее решимость. Добавить отваги. Он. Ей. А Бендорет Терлеах, хотя и склоняется с мнимым вниманием над окровавленным аколитом, стреляет глазами в его сторону и подает знак.

Альтсин слышит быстрые шаги за спиной, но не поворачивается.

Свист и темнота.

Его слишком сильно ударили. Вот так просто. Слишком сильно ударили его по голове, потому что только сейчас он вспоминает все.

Он напряг мышцы, дернул оковы. Оум, сукин сын, ты должен был помочь!

Тишина.

– Ну и что теперь, нежеланное дитя? – Голос служанки Владычицы Судьбы донесся из-за его спины, узкая ладонь дернула за волосы, а клинок прикоснулся к шее. Он понял, что женщина обращалась не к нему. – Ты насмеялась надо мной тем броском костей. Разнюхиваешь, где тебя не просят, лезешь в чужую игру. А ведь есть и те, кто по тебе тоскует, ох, очень тоскует. Что станешь делать сейчас, когда тот, с которым ты хотела встретиться, стоит перед тобой, а ты не в силах его освободить?

– Я лезу в чужую игру? Я… хм… Прежде чем ты перережешь ему глотку, может, ты ответишь, когда в последний раз ты заглядывала к нашей милой, сладкой и радостной Китчи? Китчи, которая должна была проследить, чтобы на Юге воцарились хаос и смерть? Ты назначила ее, поскольку Агар-от-Огня настолько честен и верен своему слову, что ни за что не нарушит данных обещаний, – голос девушки превратился в ядовитый шепот. – И кто тебе сказал, что я не могу его освободить?

Нож задрожал, а клинок его оцарапал кожу злодея жгучей чертой. Запах крови стал почти вещественным.

Оум… Оу-у-у-ум!!!