Стоунхендж - Юрий Никитин

— Я покажу, — пообещал Томас грозно.

— ...то мнение владетельных сеньоров изменится. Акороль, как бы он ни относился к тебе сам, вынужден считаться с мнением знатныхлюдей.

Калика шумно почесал грудь, хмыкнул:

— Конечно, изменится! Особенно после того, как он этихвладетельных посбрасывает с коней в грязь. Они прямо возлюбят его.

Сэр Торвальд с сомнением похрустел пальцами.

— Боюсь, что наше христианское возлюбление не заходиттак далеко. Неужто и турнир не поможет?

Яра увидела, что дядя Эдвин смотрит на брата с любовью инежностью, как на большого ребенка. Сэр Эдвин раньше оставил меч, раньше началискать иную правду, помимо правды меча, и уже мог посмотреть на брата состороны.

— Все равно я еду на турнир, — сказал Томасупрямо.

— Придумал что-нибудь?

— Нет.

— Но тогда...

— Под лежачий камень, как говорит калика, вода нетечет. Я выеду на турнир, а там решим. Мне с добрым копьем в руке всегдадумается лучше! А когда еще и длинный меч в руке, то какие только умные мыслине приходят!

Утром Томас сквозь сон услышал какую-то суматоху. Рука тутже метнулась к мечу, но нащупала лишь подушку. Он открыл глаза. Возбужденныеголоса доносились со двора. Томас бросился к окну, ахнул.

Окруженные остолбенелой челядью, посреди двора стояли троеконей. Томас сразу их узнал, и стало понятно, почему никто не лезет вперед.Таких коней здесь не видели, он сам не видывал, пока не побывал в ту страннуюночь на сборище славянских богов.

Белый жеребец блистал, как серебро, длинная пышная грива итакой же роскошный хвост струились в утреннем ветерке, но глаза горелибагровым, словно внутри черепа были угли. Черный конь казался вылепленным изночи, ни единого светлого пятнышка, только багровые глаза роднили с серебрянымжеребцом. А гнедая кобылка была просто ожившим пламенем, ее грива развевалась,она нервно переступала с ноги на ногу, грызла удила, готовая сорваться в любоймиг и унестись на край света. Олег держал их всех под уздцы. Он выглядел сонными неторопливым.

Томас сбежал вниз, одеваясь на ходу, едва не вышиб двери.Холодный воздух на крыльце не отрезвил, сердце застучало еще сильнее.

— Олег!.. Откуда?

Калика поднял на него насмешливые глаза.

— Кто рано встает, тому бог дает.

— Но... Ладно, я не спрашиваю, кто тебе дал их здесь.Или как они перебрались через море. Их можно... взять?

Калика почесал голову, задумался. Ответил с неуверенностью вголосе:

— Ну, ежели хочешь. А то принуждать тебя как-тонехорошо. Яра еще спит?

— Не знаю, — ответил Томас, его руки дрожали отжелания коснуться своего коня. — Вряд ли она пьянствовала всю ночь ссолдатами. Смотри, и седла те же!

Он поставил ногу в стремя и с некоторым усилием поднялся вседло. Жеребец был огромен, весь из толстых жил и тугих мускулов, в немклокотала звериная сила. Томас коленями чувствовал напряжение — жеребец былготов сорвать с места, ждал только сигнала. Он был послушен, но он жаждалдвигаться.

— Сказочно! — выдохнул Томас. — Этот коньпонесет тяжелого рыцаря в полном вооружении, как ребенка! Сэр калика, у меняесть меч моего предка, есть конь твоих богов и доспехи сэра Огрина. Осталосьтолько укрепиться духом... а об этом я позабочусь сам.

Калика бросил поводья вороного и гнедого коня слугам.

— Пусть напоят коней ключевой водой, иную не пьют, а япока пойду поговорю с сэром Эдвином. У него есть интересные книги...