Погоня за сокровищем - Юлия Григорьева

— Ардо.

— Да, капитан?

— Что на горизонте?

— Преисподняя, капитан.

— Отлично. Дошли.

Лоет сбежал с капитанского мостика, остановился, широко расставив ноги, упер кулаки в бока и залихватски свистнул. Все, кто был на палубе, обернулись в его сторону. Вэйлр неспешно обвел взглядом единственного здорового глаза свою команду, горастанцев и остановился на Альене Литине.

— Готовы надрать пиратам задницы? — спросил он, по-прежнему глядя только на молодого человека.

— Только об этом и мечтаю, — ответил Альен; его поддержал нестройный хор мужских голосов, гаркнувших:

— Да, капитан!

— Мальчики мои, возрадуйтесь, час расплаты пробил, — с умилением возвестил Лоет. — Утопим гадов в крови.

— Утопим, капитан!

— Утопим, — ожесточенно кивнул Верта, стоявший среди матросов «Счастливчика».

Капитан Лоет удовлетворенно кивнул и потер руки:

— О приятном поговорили, теперь о насущном. Ждем отлив, где-то здесь уже поджидают Стражи моря. Отдать якорь.

Литин отвернулся, посмотрел на Тину, стоявшую на своем обычном месте на бригантине, поджал губы и направился к капитану.

— Вэйлр, отлив начнется во второй половине дня?

— Да, придется подождать, — кивнул Лоет. По его лицу не было понятно, что он сейчас чувствует, но складка, пролегшая между бровей, говорила об усиленной работе мысли Лоета.

— Саларо писал о странностях этого места…

— Я помню, Умник, — чуть раздраженно отмахнулся Вэй. — Море ведет себя в этом месте странно, приливы и отливы не имеют обычной системы, и чем это вызвано, определить не удалось. Об этом не только Саларо писал, я встречал упоминания о подобном несколько раз. Известны по крайней мере три похожих места. Дьявольщина или природа — никто еще не определил, только примерные расчеты. Ждем. Иного нам не остается. И будем надеяться, что отлив все-таки случится.

— Сил уже нет ждать, — проворчал Литин, возвращаясь на прежнее место.

Это было первое недовольство, проявленное молодым человеком за все время, что он провел на борту «Счастливчика». Вэй проводил его взглядом и пробормотал:

— Можно подумать, он один тут в нетерпении. Сам готов дьяволу зад целовать, лишь бы все скорей закончилось.

Эти пятнадцать дней оказались пыткой для всей команды. Капитан ни словом не выразил то, что творится у него на душе, но это было и не нужно. Взрывной нрав выдавал Лоета с головой. Особенно тяжко команде становилось, когда наступали сумерки. Вэйлр цеплялся ко всем, раздавал зуботычины и оплеухи, рычал за малейшую оплошность и превратил дверь своей каюты в решето, продырявив ее пулями. Спокойней становилось, как только наступал день и Тина появлялась на своем излюбленном месте, махнув рукой в знак приветствия. Демон, живущий внутри Лоета, затихал, и команда облегченно выдыхала, проводя день в относительном затишье и подготовке к закату. Теперь у капитана появилось второе прозвище — Упырь, слишком сильна была аналогия. Бешеный кровопийца ночью и спокойный, но ядовитый в два раза больше, чем обычно, днем.

Впрочем, нервы сдавали у многих. Особенно у тех, кто знал Тину близко. К Самелю в эти дни без дела подходить было опасно, Кузнечик разговаривал исключительно бранью, находя синонимы едва ли не для предлогов. Если кто-то думал, что такое невозможно, то, столкнувшись с матросом, был вынужден признать, что на «Счастливчике» родился новый язык, потому что порой в беседе с худощавым мужчиной требовался переводчик. Красавчик ходил мрачнее тучи, срывая зло на каждом, кто давал хоть малейший повод. Мельник замкнулся в себе, но его колючий взгляд то и дело скользил к бригантине, не обещая ничего хорошего. Стали часто переругиваться Даэль и Ардо, обычно жившие душа в душу. Скрипел зубами Дин, хмурился Бонг. Последний выглядел и вовсе непривычно, став желчным и дерганым.

— Не вижу, — шипел он. — Ничего не вижу, как будто глаза отводят.

Положил конец брожениям на бриге Альен Литин, ни разу не сорвавшийся и не кинувшийся в безосновательную драку.

— Довольно! — гаркнул он однажды, с тихим раздражением наблюдая за тем, как все больше накаляется обстановка. — Прекратите вести себя, словно звери в клетке. Этак вы не пиратов, а друг друга перережете. Вэйлр, — Альен обернулся к капитану, покачал головой и сказал спокойно, даже равнодушно, всего одно слово: — Стыдно.

Отчего-то этот спокойный голос уравновешенного человека оказался подобен ледяной волне, окатившей людей, стоявших на палубе. Ни у кого не возникло ложного ощущения, что молодому человеку безразлична судьба мадемуазель Лоет и всей команды в скором будущем. Большую часть времени он проводил на палубе, застыв истуканом, и взгляд его всегда был устремлен в одну и ту же сторону. Не требовалось слов, чтобы понять, что творится на душе Альена.

— К дьяволу, — изрек Мельник, молчавший уже несколько дней.

— Ага, — кивнул Красавчик и присоединился к приятелю, заведя разговор на привычные темы.