Венчанные огнем - Ольга Гусейнова

По сравнению с людьми Приграничья, где я жила, дрийя оказались более продвинутыми. Это сразу заметно, будто бы попал из рыцарского замка, хоть и вполне обжитого в, скажем, Версаль. С той разницей, что весь город с высоты птичьего полета выглядел как сплошной дворцовый парк. Никакого нагромождения жилья и глядящих друг в друга окон, как и высоченных заборов. Видимо, дрийя любят свободу не только в небе, но и на земле. Множество народа ходило по улицам и летало над городом, вот только я не увидела непоседливых ребятишек, которых было полно в замке Таурика.

Я парила рядом с правителем дрийя, медленно, гордо размахивающим крыльями – наверняка давал мне возможность полюбоваться его прекрасной родиной, – и крутила головой. Наше появление вызвало ажиотаж. Они задирали головы, глядя на нас, а некоторые прилетали к нашему отряду, но держались на приличном расстоянии, так или иначе выражая огромное любопытство. В основном их внимание доставалось мне, но в особенности – красным крыльям. Видимо, здесь это действительно редкость. Во всяком случае, среди множества серых, белых, черных, пестрых и даже подобных петушиным, я не увидела ни одних похожих на свои.

Признаться, несмотря на грозное сопровождение, я опасалась новых сородичей. Как они будут относиться ко мне, если не удастся снять проклятие? Да еще после того как собственными глазами увидела, что детей здесь действительно нет, встревожилась: не коснулось ли и меня проклятие, смогу ли я иметь детей, даже если не получится у них? Хоть бы слова Арвена о том, что я новое поколение, не тронутое проклятием, оказались правдой!

Разглядывая женщин дрийя, вспомнила мнение Шервисса о моей манере одеваться. Одежда здешних дамочек, если ее можно назвать таковой, не скрывала, а наоборот откровенно подчеркивала все их многочисленные достоинства. Небольшие яркие лоскутки на груди, притягивавшие мужские взгляды, и длинные воздушные на талии, прикрывавшие лишь стратегическую зону, игриво колыхались при каждом движении этих необыкновенно красивых женщин. Вместо ботинок на их изящных ножках было нечто вроде разноцветных босоножек с яркими тесемочками, ленточками, цветочками, бантиками. Этакий пляжный минимализм.

Ну ладно женщины, мужчины дрийя в выборе символической одежды тоже не подкачали – поголовно красовались в цветных полупрозрачных шароварах и, в лучшем случае, жилетках, украшенных бисером. Пожалуй, Арвен прав: это бордель! Сказочно красивый горный бордель. Мой хвост уже привычно метнулся к хвосту Тера, обвил его и притянул поближе. В голове у меня невольно билась только одна мысль: как при таком разнообразии полуголых прелестниц удастся удержать его рядом с собой? С трудом!

***

Я металась по комнате, яростно шипя, словно ошпаренная кошка, и это сразу после свадьбы, а что будет дальше, боязно даже представить. Свадебный наряд – белоснежная юбка с лифчиком-топиком – мне очень к лицу, отлично сочетались с огненной шевелюрой и персиковой кожей. Но то, насколько хорошо я выглядела на столь важном для моей жизни событии, теперь меня не радовало, было уже не интересно и не волнительно, как еще несколько часов назад.

Сразу по прилету в столицу, город Небесный, Тервишесс объявил о нашей свадьбе. Через три дня после возвращения в замок Черных Властелинов, который теперь будет моим домом, меня нарядили в белую «одежду», правда, предварительно поинтересовавшись, какой цвет свадебного наряда я предпочитаю, но жаль, что не спросили про фасон. И чуть ли не под конвоем членов Совета привели на небольшую площадку в центре городской площади. Мы с Тервишессом, тоже выбравшим белую одежду, стояли друг напротив друга. У меня замирало сердце и останавливалось дыхание при взгляде на жениха, впрочем, как и у многих, многих других женщин, смотревших на него не столько с восхищением, сколько с вожделением.

Главный жрец бога Ганту, которому поклоняются дрийя, порезав наши ладони, сомкнул их вместе. Потом послышалась таинственная песня, и мне казалось, что она не уходит в пространство, а накручивается на наши запястья, рисуя невидимые узоры. И не обманулась: как только жрец закончил петь, я увидела витиеватый синий рисунок на моем запястье и такой же у Тервишесса, только красный, как мои крылья.

Жрец внимательно, с одобрительной улыбкой осмотрел наши запястья, опять соединил ладони и продемонстрировал, что рисунки-тату двигаются, то сливаясь в целое, то снова расходясь, но постоянно дополняя друг друга. Наверняка без магии и божественной воли не обошлось!

Тервишесс, отстранив свою руку, внимательно глядя на меня, сказал:

– Теперь ты навсегда моя, Юлия, и никто не в силах этого изменить! Осталась только одна малость – и пойдем праздновать.

Он посмотрел на жреца, и я увидела у того в руках четыре тонких парных одинаковых браслета с черными рунами. Наверное, это они и есть, те самые браслеты Ганту, гарантирующие супружескую верность. Я неуверенно посмотрела мужа:

– Ты хочешь, чтобы мы их надели?

Тервишесс, заметив мои сомнения, заметно помрачнел:

– Ты обязана их надеть! Таков обычай высоких лордов!

И снова появился бесстрастный холодный взгляд и такой же голос, пробирающий до костей. Посмотрев мужу в глаза, я тихо, но уверенно призналась:

– Я люблю тебя, Тервишесс! И чтобы хранить тебе верность, мне не нужны оковы! А вот в тебе у меня подобной уверенности нет! Я надену их, если ты так желаешь, но только после того, как первым наденешь сам!

Вокруг зароптали. Правитель молча и мрачно смотрел на меня. А у меня все обрывалось внутри. Глядя на него прямо, пыталась скрыть боль за вызовом. Тягостное молчание прервал Тервишесс, хрипло спросив:

– Ты хочешь забрать не только мою корону, но и достоинство, малышка? Стать выше меня? Чтобы я признал тебя главной, высокая леди из рода Черных Властелинов? Нет! Боюсь, тебе придется выполнить свой долг перед народом и надеть браслеты первой!

Боль и обида затопили меня, но гордость помогла выстоять:

– Я, Рожденная Огнем, уже сказала свое слово и не могу его изменить! Ведь ты сам сказал, что слово дрийя – закон для него. Мой закон для меня превыше любого другого, тем более, как понимаю, я его не нарушаю и жду от тебя того же, но ты, похоже, не намерен хранить мне верность, как я тебе?!

Гости и служители Ганту напряженно следили за нами в оглушительной тишине. Проводивший обряд главный жрец в недоумении взирал на нас с браслетами в руках. Ведь брак уже заключен и расторгнуть его нельзя, а новобрачные не обычные дрийя, которым можно приказать прекратить распри и закончить «с миром».

Тервишесс еще несколько мгновений сверлил меня взглядом, в котором нельзя было прочитать ни малейших эмоций, а потом, уже разворачиваясь, заявил, добивая меня окончательно:

– Ну что ж, Юлия, когда примешь правильное решение, сообщишь!

И ушел прочь, оставив меня посреди площади в окружении тысяч дрийя.

На лицах вытаращившихся на меня как на обезьяну в цирке мужчин и женщин, отражались разные чувства. Семеро старейшин смотрели недоуменно и осуждающе. Остальные выдавали целую палитру различных эмоций. Некоторые наверняка думали, стою ли я тех претензий, которые предъявляю, другие открыто восхищались, скорее всего, моей наглостью. Кое-кто смотрел с вожделением – охотничий азарт разыгрался. На лицах женщин отражалось любопытство или зависть, в зависимости от того, чего те сами хотели от жизни.