Венчанные огнем - Ольга Гусейнова

Как мы оказалась в эльфийском гостевом домике, я почти не помню. Проснувшись и почувствовав Тера рядом, я опять убедилась, что моя жизнь, наконец, изменилась к лучшему, и я счастлива, как никто другой и никогда ранее.

Тервишесс лежал на спине, и мои красные крылья, лежащие поверх его черных, резко контрастировали: тьма и пламя – восхитительное сочетание. Я с удовольствием снова заскользила рукой по его молочной коже, умилялась и вдыхала его аромат, а потом, не удержавшись от соблазна, потерлась об него, чтобы как можно больше его запаха осталось на моей коже. Наверное, во мне было столько любви, что мы купались в ней.

Я взяла огромную руку Тера с жуткими, смертельно опасными когтями, и, положив голову ему на плечо, прижалась к ней губами. Целовала каждый палец, каждую подушечку, зарылась в ладонь лицом, наслаждаясь ее мягкостью и теплом. А потом накрыла ее своей, молясь про себя, чтобы каждое утро начиналось именно так. Рядом с ним и после ночи неземной любви.

Неожиданно по моим щекам потекли слезы, а все потому, что опять испугалась, ведь мои мечты редко сбывались. Его рука напряглась, моя голова съехала вниз – Тер тревожно склонился надо мной, пристально глядя в мое мокрое от слез лицо. В его голосе звучало неприкрытое беспокойство:

– Почему ты плачешь, Огонек?

– Потому что боюсь! Боюсь, что ты снова будешь смотреть на меня холодным взглядом. Боюсь, что эта ночь и это утро никогда не повторятся!

Тервишесс нахмурился, в его глазах мелькнуло удивление и неуверенность. Потом он прошелестел странно хриплым голосом:

– Юлия! Малышка моя! Понимаешь… Представитель моего рода… Нас всех прокляли из-за моего деда. Его несдержанность в отношениях, развлечениях и желаниях привела к разрушительным для дрийя последствиям. Отец сгорел, пытаясь спасти свой народ, а мать, наверное, последняя из дрийя, кто способен был любить, ушла вслед за любимым мужем. Мой народ на грани вымирания, и я в ответе за него. Жизнь научила меня ответственности, умению контролировать себя, свои эмоции и желания. Это очень важно для правителя. Прости меня, если причинил тебе боль. Мне иногда кажется, что я слишком многое уничтожил в себе, забыл, задвинул. Но ты вытаскиваешь из меня наружу столько забытого, нового и незнакомого, что боюсь, сама скоро пожалеешь. Я могу быть слишком большим собственником и отобрать у тебя свободу!

Последнюю фразу он сказал с каким-то угрожающим рыком и снова страстно посмотрел на меня.

А я наоборот успокоилась и обрадовалась, узнав, что из-за меня он меняется. Ласково коснулась его лица, любимого, обожаемого клыкастого лица. Любовь слепа – это точно, ведь я не вижу его недостатков. Потому что для меня он – одно сплошное достоинство.

– Согласна, Тер, согласна, если ты всегда будешь рядом! Я буду рада вытащить из тебя что-то хорошее! – Смущенно улыбнувшись, зарылась лицом у него на груди, обвив его руками и хвостом.

Он мягко, расслабленно рассмеялся – и резко затих. Нежно разжал мои руки и приподнялся, прикрыв меня одеялом.

Раздался короткий стук, а затем в комнату вошел Шервисс, чтоб ему икалось весь следующий век, и объявил:

– Отряд готов к отлету, ждем только вас.

Тервишесс коротко кивнул. Шервисс отступил в сторону, пропуская двух знакомых девушек-эльфиек с корзинами. Красавицы быстро накрыли на стол и ушли, бросив на меня любопытный и даже, как показалось, одобрительно-теплый взгляд.

Шервисс вышел за ними, а мы с Тером сели завтракать. Но прежде я под его горячим, прямым взглядом оделась и умылась в лохани. При этом помянула оставленные на поляне рубаху и штаны. Да черт с ними, какими-то тряпками. В конце концов, это ерундовая, если так можно выразиться, плата за нашу первую ночь любви. Да я готова заплатить чем угодно!

Глава 12

Мы снова летели, только теперь я, кажется, не тяжело размахивала крыльями, а порхала радостной, беззаботной бабочкой. Три ночи подряд были похожи на ту волшебную и даже казались лучше. Тер, уединившись со мной, заставлял гореть в огне любви мое сердце и тело, и я щедро возвращала ему все, что чувствовала в его объятиях. Но утром он снова вел себя сдержанно и немного отстраненно, как будто надевал бесстрастную маску, но я ждала и надеялась, что придет время, и он научится меня любить, а не только желать. Надо только верить и любить самой.

Другие дрийя постоянно наблюдали за нами, иногда раздражая меня до зубовного скрежета. Причем любопытствовали совершенно откровенно, без зазрения совести – этакие малые дети с клычищами и когтями. Однако стоило Теру сплести наши хвосты, успокаивая и делясь таким образом теплом, день снова расцветал яркими красками и радовал светом двух звезд. Я все время крутилась возле любимого, стараясь как можно чаще к нему прикасаться. А что об этом думали другие, меня не волновало.

Ничего не опасаясь на небесных просторах с крылатой компанией, я уносилась ввысь, заигрывая с теплыми воздушными потоками, подобно непоседливому ребенку, то опережала, то отставала от дрийя, вызывая у них улыбки. В один из таких моментов солнце закрыла тень и, подняв голову, я в ужасе уставилась на драконов, летевших косяком. Опустив шипастые головы, они следили за нами. И впереди всех мой знакомый – Арвен!

Вокруг меня резко сомкнулся плотный круг телохранителей, рядом завис Теришесс и захватил в плен мой хвост. Я хотела было сказать, что и так никуда не собираюсь, но не успела. Драконы спикировали к нам и остановились напротив. Честное слово, мы очень напоминали две конкурирующие группировки футбольных фанатов, только бит и цепей не хватало. Зато когтей предостаточно, особенно драконьих. Дальше началось выяснение отношений.

Драконы злобно прошипели:

– Проклятые!

– Ящерицы! – не остались в долгу дрийя.

Тервишесс, хвостом задвинув меня к себе за спину, прогрохотал подобно торнадо, глядя на Арвена:

– Что вам надо?

– Ты же знаешь, что! Она! Огненная! Я первый ее нашел, значит, она принадлежит мне! Моя! Если не вернешь, мы уничтожим вас!

И выглядели драконы в звериной ипостаси гораздо более сильными и страшными, нежели мои спутники. Мало того, их пятнадцать и все они смотрели на нас, как на свежее мясо. Тервишесс напрягся, сжал хвостом мой с такой силой, что впору было зашипеть от боли, но я сдержалась и просто его подергала, мол, полегче.

– Она дрийя и выбрала меня! Она моя истинная пара, а значит, принадлежит только мне. Запомни это, ящерица! Неужели она тебя настолько хорошо поджарила, что последние мозги сварились?!

Пропустив мимо ушей едкое замечание соперника, Арвен обратился ко мне:

– Вернись ко мне, девочка, ты не пожалеешь! Я прощаю твою глупую выходку.

Я молча мотала головой, слушая вкрадчивый шипящий голос дракона, который сверлил меня черными змеиными глазами, пробирая до дрожи в коленках, а он продолжал настойчиво убеждать:

– Юлия, они не умеют любить! Ты погаснешь в их холодной, никчемной обители порока и разврата. Без пламени обоюдной любви ты погибнешь, как и Даирс, я же чувствую в тебе этот огонек, который стремится разгореться в неистовый пожар. Я дарую тебе такую возможность, девочка, заставлю разгореться. Я буду любить тебя, моя пламенная красавица, и не позволю страдать. Иди ко мне, я сделаю тебя счастливой.