Звёздный огонь - Наталия Осояну

— Хотелось бы понять, отчего вы вообще решили нам помогать, — сказал пересмешник и запоздало вспомнил, с кем разговаривает. — Ваше Высочество… мастер Корвисс…

«Да, — подумала Фаби. — Я бы тоже хотела это знать».

На лице алхимика появилась странная улыбка.

— Ответь мне для начала на один вопрос: почему ты служишь Кристобалю Фейре?

— Он мой капитан, — Хаген пожал плечами. — Нас объединяет «Невеста ветра». Боюсь, я не сумею объяснить природу этой связи, как не сумел бы объяснить природу любви… Но какое отношение это имеет к Капитану-Императору?

— В том-то и дело, что никакого, — сказал Рейнен. — Когда-то я тоже служил верой и правдой сначала его деду, потом отцу, а после — и самому Аматейну. Я считал, что поступаю так ради благополучия своего клана и всей империи, как бы пафосно это ни прозвучало. Конечно, иногда мне приходилось смирять свою гордость и подчиняться повелителю, однако это была не самая большая цена из всех возможных — дерево тоже гнется на ветру, так?

— Но вам пришлось заплатить и самую большую цену тоже? — спросила Эсме. Алхимик взглянул на неё с легким удивлением, а потом тяжело вздохнул и закрыл глаза: ему было тяжело и больно вспоминать об этой «цене».

— Да, — сказал он наконец. — Однажды меня сломали.

— Как и меня, — негромко проговорила Ризель и тотчас же отвернулась, пряча лицо. Фаби ощутила всю глубину горя своей госпожи и наконец-то поняла: все странные поступки Её Высочества, которые принято было считать чудачествами или проявлениями упрямства, на самом деле были частью одного сложного плана, который, в конце концов, должен был вывести её на свободу, позволить ей вырваться из Яшмового дворца. Но предусмотрела ли Ризель то, что случилось с Хагеном и остальной командой «Невесты ветра»? «Нет, — подумала Фаби. — Для неё это оказалось такой же неожиданностью, как и для всех остальных».

Ещё один вопрос не давал компаньонке покоя: какая же роль была уготована ей?

— Значит, снова месть… — пробормотал Хаген и недоверчиво покачал головой. — Где держат капитана?

— В тюремном подземелье, не так далеко от того места, где держали тебя, — ответила Ризель. — Но ты обратно не вернешься.

— Это почему же?

— Я уже всё подготовил для того, чтобы оставить тебя в лаборатории, — снова вмешался Рейнен. — Сюда посторонние не заходят, поэтому можно не опасаться разоблачения… Все будут думать, что я просто воспользовался шансом исследовать, как устроен пересмешник. Собственно, я именно это и сказал сегодня, когда просил Капитана-Императора о небольшом одолжении.

— Полужизнь… — Хаген скривился. — Сложись всё по-другому, вы бы с удовольствием так и сделали.

Алхимик как-то неопределенно махнул рукой — это могло означать и «да», и «нет».

— Не будем уточнять, — сказал он. — Обсуждать секреты клана с чужаком я не намерен. Здесь тебе ничего не угрожает, но вот что делать дальше, я понятия не имею.

— Это уже моя забота, — заговорила Ризель. — Нужно только выждать время.

— Эй, постойте! — воскликнул пересмешник. — Я же сказал, что не уйду один!

— Тогда тебе лучше сразу вернуться в камеру, — произнес Рейнен Корвисс. — Или ты можешь предложить какой-то план по спасению Кристобаля Фейры и его команды? — В ответ на это Хаген вынужден был покачать головой. — Вот видишь. У тебя нет другого выхода, кроме как спасать собственную шкуру…

— Нет, — решительно ответил оборотень.

— Ну и дурень! — рассердился алхимик. — Фейра обречен, ему прямая дорога на плаху, а ты мог бы выжить, раз принцесса соизволила рискнуть. Что толку погибать, скажи?

— Вы не поймете…

Рейнен окончательно разъярился, прошипел ругательство, чей смысл от Фаби ускользнул, и ушел — скрылся где-то в недрах лаборатории. Ризель тяжело вздохнула, взглянула на Фаби, словно ожидая помощи от своей компаньонки, и сказала:

— Эсме, пора возвращаться, пока никто не заметил твое отсутствие… да и моё тоже. Хаген, ты останься! Мастер Рейнен вспылил, но он скоро вспомнит, что обещал мне спрятать тебя здесь на несколько дней. — Помедлив, она прибавила: — Возможно, за это время я сумею что-нибудь придумать.

Хаген покачал головой.

— Всё это похоже на бред, Ваше Высочество. Позвольте повторить вопрос — зачем?

— Я принцесса, — ответила Ризель, пожимая плечами. — Считай, что такова моя прихоть…

Три девушки вышли из лаборатории, не таясь от взгляда Альмера. Проходя мимо растерянного молодого ворона, Ризель шепнула ему: «Забудь!» — и этому приказу он не смог воспротивиться. Фаби шла позади, наблюдала за своими спутницами и размышляла, как бы передать Эсме послание крылана. «Вы должны стойко держаться и ждать…» Нет, это были пустые слова, способные лишь причинить боль. В том, как их произнес человек-птица, было нечто недоступное Фаби, нечто доселе неизведанное. «Я не смогу!» — поняла она и почувствовала, как сжимается сердце.

В этот миг Эсме обернулась и протянула ей руку.

Это была просьба, не приказ, но Фаби повиновалась…

Её прикосновение походило на легкий ветерок с моря — чистый, прохладный.

Губы целительницы шевельнулись, с них слетело неслышное «Благодарю!» Ризель обернулась, почувствовав, что нечто вышло из-под контроля, но то ли не заметила их изменившихся лиц, то ли просто не сочла это стоящим внимания. Принцесса вновь выглядела уставшей — должно быть, проходило действие снадобья, которое она приняла перед уходом.

— Фаби, дальше ты пойдешь…

Она не договорила — замерла, уставившись на что-то за спиной компаньонки. Фаби вдруг услышала позади себя шорох и поняла, в чем дело, даже не обернувшись. За ними следовал мех-паук — один из тех, кого слугам Капитана-Императора удалось приручить и выдрессировать. Шпионы из этих тварей получились весьма своеобразные: они не могли говорить, но точно знали, кто и где мог находиться. Обнаружив нарушителя, мех-паук становился его постоянным спутником, и Джессену Витесу оставалось лишь хорошенько расспросить, что именно тому понадобилось в запретной части Яшмового дворца.

— Проклятье! — воскликнула Ризель. — С этой дрянью я не справлюсь…

Да и никто другой не сумел бы справиться. «Все пропало, — подумала Фаби и чуть не заплакала от досады. — Ох, теперь уж Его Величество нас не простит!» Паук остановился, выжидая, пока жертва продолжит путь; его красноватые глазки поблескивали в полумраке, и Фаби отчего-то почудилось в этом блеске нечто злорадное. Она знала, что тварь лишена разума, но ничего не могла с собой поделать.

Так бы и разорвала тебя на части.

Вновь раздался шорох, и опять его виновником оказался мех… много мехов небольшого размера, но очень шустрых и каких-то слишком уж целеустремленных. Они стайками выползали из всех углов, из невидимых щелей, стягиваясь к пауку, окружая его со всех сторон. Постепенно они подбирались всё ближе и ближе, а потом ринулись в атаку.