Звёздный огонь - Наталия Осояну

— Понимаю твой интерес, — ответил Аматейн. — Должен признаться, я ещё не решил, какой будет его судьба. Впрочем, он в любом случае должен понести наказание за свои преступления, все до единого! И я помню о судьбе твоего брата и о тебе, Торре.

Скопа молча кивнул и сжал кулаки; шипы на его правой кисти поднялись с отчетливо слышным треском. Амари с трудом удалось сохранить бесстрастное выражение лица — ещё один враг Кристобаля Крейна, ещё один мститель. Наказания, о котором говорил Капитан-Император, хватило бы на пятерых магусов… хотя, с другой стороны, Феникс бессмертен.

— Ещё вопросы?

— Да, у меня, — сказал Рейнен. До сих пор он предпочитал молчать. — Что будет с «Невестой ветра»? И с теми моряками, которые перешли на нашу сторону? Вы же помните, мой повелитель, что принц Амари по-прежнему связан с этим кораблем весьма прочными узами.

Принца охватили смешанные чувства: он был благодарен Рейнену за то, что алхимик задал Капитану-Императору вопрос, который полагалось бы произнести ему самому, но одновременно боялся того, что могло сейчас произойти.

И ещё всякое напоминание об узах причиняло боль.

…— Так вот, мастер Рейнен… нельзя ли сделать так, чтобы всё стало по-прежнему?

Во взгляде алхимика появилось нечто странное; Амари не сразу понял, что его жалеют, а когда понял, то досадливо нахмурился. Глупо, до чего же глупо прозвучали его слова!

— Ваше Высочество, — мягко проговорил ворон, — я бы мог сейчас солгать и пообещать, что обязательно найду способ выполнить ваше пожелание — если не сейчас, то хоть в будущем. Хотите услышать правду? Хорошо. Правда в том, что ещё ни с кем и никогда не происходило того, что случилось с вами на борту этого необычного корабля, «Невесты ветра». Я знал одного соловья, он утратил голос после тяжелой болезни, и дар не вернулся ни через год, ни через десять… это было очень давно, мой принц. Я также знал одного магуса из клана, которого уже нет; он умолял меня придумать что-нибудь, чтобы избавить его от дара, ставшего проклятием…

— Разве такое возможно? — удивился Амари, ненадолго позабыв о собственных бедах.

— Его дар был и впрямь очень тяжким бременем, — сказал Рейнен. — Такова судьба семейства Амальфи. Отчего-то Заступница решила… хотя нет, это были проделки Повелителя штормов, не иначе… так вот, по неизвестным мне причинам именно этот буревестник мог предсказывать только катастрофы. Ураганы, сметающие с лица земли целые города… опустошительные засухи… чудовища, выходящие из моря… Он даже говорил, что однажды увидел тварь, которая поглотит весь наш мир.

— Вы не смогли ему помочь, — прошептал принц. Алхимик кивнул.

— Я рассказал об этом для того, чтобы вы поразмыслили на досуге о роли дара в жизни каждого из нас. Конечно, очень сложно привыкнуть… — тут ворон умолк, подыскивая нужное слово, и Амари воспользовался этим, чтобы кое-что поправить:

— Ничуть не сложно, — сказал он. — Просто зачастую дар Цапли кажется мне лживым.

Удивление на миг вернуло Рейнену живое выражение лица — то, что он уже лет сто как утратил.

— Лживым?!

— Да. Я ведь видел… как капитан управляет командой. Ему для этого не нужно приказывать… то есть нужно, но не всегда… — он понял, что вот-вот запутается окончательно, и всё-таки договорил: — Ещё он никогда не приказывал так, как это смог бы сделать я, воспользовавшись даром Цапли.

— Он не ломает чужую волю, — подсказал Рейнен, и Амари торопливо закивал, но тут же понял, что подсказка была ловушкой. — Ох, Ваше Высочество, не всё так просто! И здесь, и на любом фрегате есть как верные, так и недовольные. Нужно время, чтобы это понять.

— Я понимаю, — вздохнул Амари, жалея, что затеял этот разговор. Ворон посмотрел на него долгим взглядом и пробормотал себе под нос: «Вероятно…» — как будто ответил на какой-то невысказанный вопрос.

— Вы тоскуете, — сказал он, помедлив. — Это пройдет…

… — С «Невестой ветра»? — переспросил Капитан-Император. — А как, мастер Рейнен, следует поступать с кораблями предателей? То есть, прошу прощения, с кораблями-предателями? Впрочем, превращать такой фрегат в карго было бы неразумно… но ей никак не помешает некоторая доля смирения.

Аматейн произнес последнее слово с особым чувством, и от этого Амари покрылся холодным потом с головы до пят: не нужно было знать много государственных тайн, чтобы понять, о каком смирении речь.

— Это неправильно, — сказал принц. В тот же миг серебряная маска повернулась в его сторону; по ней пробегали черные волны. — Я хотел сказать, что «Невесту» следует судить так же, как и её матросов… а ведь многие из них заявили, что хотят служить Империи!

— Так она и будет служить, Ваше Высочество, — вполголоса проговорил Эйдел Аквила. — Только почернеет немного, вот и всё.

Капитан-Император молчал.

«Он ждет, — с ужасом понял Амари. — Ждет, что я скажу!»

Бывший юнга глубоко вздохнул и… не смог издать ни звука. Голос пропал! Хриплый, ненадежный, ненавистный, но такой нужный именно сейчас — он исчез бесследно, предал своего хозяина! Сейчас отец решит, что ему больше нечего сказать, сейчас он вынесет приговор «Невесте ветра», и это будет конец всему!

«Не бойся».

Знакомая рука легла на плечо — тяжелая, горячая.

«Не бойся, я же рядом…»

Он закашлялся так, что потемнело в глазах, и чей-то возглас «Воды!» показался очень далеким, словно прозвучал с борта другого корабля. Другого? Он же не на фрегате… На мгновение Амари утратил ощущение времени, слишком уж невероятным было случившееся только что — ведь капитан никак не мог его подбодрить, его связующая нить была разорвана! — и к реальности его вернул лишь взгляд отца.

— Я считаю… — проговорил принц, и каждое слово давалось ему с большим трудом, — что в интересах присутствующих оставить «Невесту ветра» такой, какая она есть. Иначе на всех островах станут говорить, что фрегат Кристобаля Крейна не покорился имперцам, а потому им пришлось лишить его разума. Вы хотите, чтобы о Крейне и его «Невесте» продолжали сочинять легенды и песни даже после того, как их последнее плавание закончится?..

Наступила тишина.

— Что ж, — наконец проговорил Капитан-Император. — Не будем торопиться.

* * *

Был уже поздний вечер, когда Ризель наконец разобралась со всеми обязанностями, которые столь неожиданно взвалил на неё Капитан-Император — нешуточное дело, за три дня подготовить грандиозный праздник для всего дворца! Фаби заметила, что Её Высочество еле стоит на ногах, и решила: что бы ни означала на самом деле записка, переданная Рейнену Корвиссу, на сегодня о ней можно забыть.

— Вели приготовить ванну, — сонно пробормотала принцесса. — Как я устала!..

Фаби распорядилась нагреть воды, а сама подготовила ароматные соли и притирания, чистую одежду для Ризель. Вновь, как и утром, привычные хлопоты успокаивали, однако её не оставляло ощущение, будто где-то за спиной постоянно слышатся голоса. Неразборчивые, тихие, далекие — но если к ним прислушаться, то…