Берсерк забытого клана. Книга 2. Архидемоны и маги  - Юрий Москаленко

Но вот Марфа, успевшая подойти к постели, на которую я присел, смешным присутствие таракана не посчитала. В руках сердобольной сиделки, сейчас выражавшей презрение, отвращение и ужас всей своей физиономией, оказался мой тапок, подобранный с пола в мгновение ока…

Бах. Бах. Бах!

Последовала нормальная и абсолютно предсказуемая реакция, как и любой девушки, или основной их массы, что мне встречались… Удары по столешнице не заставили себя ждать, а я завалился на кровати ох хохота. Ни один шлепок не достиг цели, если не считать разбитых бокалов и сваленного подноса. Звон разлетающихся осколков графина заполнил палату, а я очень обрадовался отсутствующему визгу со стороны Марфы.

– ХО-ЗЯ-И-НА! – истошно заверещал Чукча. – Моя сейчас станет смяткой! МАМА!!! – он ловко увернулся от очередного удара и продолжил гонять по столешнице. – Хозяина, Феликса! Она неадекватная! А-АА!

Бах! Бах! Бах!

Град шлепков по столешнице посыпался нескончаемым потоком, не задевая этого пьяницу, что налакался вчера. Он лихо уходил от любого, словно исчезая с места в последний момент. Какой-то вертлявый!

Наконец, он остановился на краю тумбы, подрагивая и всем видом показывая, что сдаётся судьбе на милость.

– Хнык… Прощай, моя хозяина, – вымолвил таракан сокрушённо и печально. – Я приму смерть в честь любимой!

Он встал на колени, и сложил две пары лапок в мольбе, когда я вскочил и удержал Марфу от решающего удара.

Успел вовремя, но девушка и не собиралась завершать неравный бой с лазутчиком в святой мир стерильности и чистоты больничного комплекса. Она, наконец, услышала речь таракана и застыла, уставившись на него с открытым ртом и круглыми глазами. Девчушка становится очень забавной всегда, когда так делает.

Марфа медленно повернула голову ко мне, а свободной, дрожащей рукой указала на таракашку.

– Он… Эм-м… Это же он разговаривает? – выдала она с трудом, борясь с желанием расплющить бедолагу. – Но, господин Феликс, как же?

Девушка опустила руку и села на кровать и снова уставилась на тумбу, не сводя глаз с возмутителя спокойствия.

– Понимаешь, милая Марфа, – я постарался говорить мягко и проникновенно, хоть и хотелось ржать над ситуацией. – Вот такая нелепость получилась. Ты же не будешь докладывать директрисе? – добавил с надеждой, повернув к себе её личико.

Неожиданно в её взгляде появился страх, девушка заозиралась, словно боясь обнаружить присутствие ещё кого-нибудь в моих больничных апартаментах. Удостоверившись в нашем уединении, она выдохнула облегчённо.

Таракан тоже выдохнул и тихонько побрёл к платочку, поглядывая на капли хмельного кваса, разбрызганного по столешнице в моменты битвы.

– Чего ты так реагируешь? – я приобнял дрожащую сиделку за плечи. – Такое ощущение, что ты увидела нечто подсудное, влекущее за собой последствия, в виде наказаний. Не пояснишь, что так напугало тебя в говорящем таракане?

Я и впрямь подумал, что в мире магии говорящие гады встречаются на каждом шагу, посему счёл обязательным прояснить ситуацию. Безобидную, как мне показалось вначале. Да и спас меня этот мелкий пройдоха с разбитым сердцем. Хотя, насчёт сердца я не совсем уверен – рыжий запросто может мне пудрить мозг, выдумав своё ранимое состояние для игры и получения бонусов.

– Феликс? Ох-х! – Марфа всплеснула руками и перешла на шёпот. – Ты точно не был в стране с давних времён, это теперь воочию видно.

Такое начало подействовало на меня отрезвляюще, я перестал лыбиться и уставился на симпатичный источник информации в апостольнике.

– Марфа, прошу, не тяни и докладывай, – пришлось и мне перейти на шёпот. – Рассказывай, что в нём такого? – кивнул в сторону Чукчи, приспосабливающегося отхлебнуть из капли. – Иначе я точно во что-нибудь вляпаюсь по незнанию!

Девушка ещё раз осмотрелась, изображая заговорщика, встала и прошла к двери. Тихонько открыла и, удостоверившись, что в коридоре пусто, вернулась ко мне. Сев напротив, она взяла мои руки и посмотрела в глаза с очень и очень серьёзным выражением.

– Запрещено иметь призванных животных, – Марфа начала прояснять ситуацию. – Светлые Рунные Маги не позволяют себе такого, ведь призыв из умерших – это дела тёмных.

– Так всё плохо обстоит? – я не поверил.

Девушка завивала и продолжила:

– У нескольких магистров есть призванные, но их не показывают и скрывают. Руны оживления подвластны единицам, что со стороны светлых, что с тёмной стороны магов! – она на мгновение задумалась. – Постой, – сиделка встрепенулась, – а как тебе-то удалось выполнить такое сложное заклинание? Рун ты знать не знаешь, от мага у тебя нет ничего, как утверждают все магистры Академии, и не только… Ты что, Великий Магистр?

Она перестала шептать, ожидая пояснений на тему, о которой я ничего не знаю. Тем более, о призывах! Так что, придётся домысливать отмазку, импровизируя.

– Да ты что?! – я всем видом показал возмущение её предположением. – Какая нелепость! Тем более, что он не животное, – я указал на таракашку, уже хватанувшего хмельного квасу. – Он же ведь – насекомое, а не животное, хотя, я сейчас начну в том сомневаться.

Мы оба перевели взоры на пьянеющий объект обсуждения.

– Э-ть! – икнул таракашка. – Я бы попросил мою не оскорблять, сравнениями с пахучими четырёхногими… Э-ть!

Таракашка потерял интерес к нам и занялся крошкой, найденной здесь же. Подобрав вкуснятину, в его понимании, чудилка приковылял к платочку и уселся на краешек, предпочтя заняться трапезой, вместо диспута о магии и степенях её дозволенности. Ну и ладно. Тему надо менять, а не заострять на ней внимание.

– Так что, милая моя Марфочка, – я развернул её за плечи снова к себе. – Он просто сам на меня вышел и привязался. К призыву с воскрешениями я не имею никакого отношения, посему расслабься. Ничего не нарушено, однако, давай сохраним ситуацию и этого бедолагу в тайне! Ты же не против?

Девушка, не поворачиваясь, скосила глаза на Чукчу, оценила степень его опьянения и медленно кивнула.

– Ну, хорошо, господин Феликс. Раз вы так говорите, – она печально глянула на осколки, разбросанные по полу. – Вы всё равно его не показывайте, от греха! Так будет лучше, и вопросов не появится. Магистры могут вам не поверить, и тогда наказания не избежать, а там и срок могут оформить, и штраф приписать огромный, – сиделка перечислила некоторые кары и встала. – Я пойду за метёлкой и всё уберу, а вы, всё-таки, спрячьте этого рыжего и усатого.

Я моментально исполнил совет и засунул мелкого в карман ветровки вместе с платочком и крошкой. Реакции от него не последовало и верещать таракашка не стал. Я счёл, что права и свободы его мной не нарушены и глянул на Марфу, довольную достигнутым результатом.

– Слушай, погоди-ка минутку, – неожиданно меня осенило. – А ты разве не будешь сама чинить посуду? Слыхал, что можно восстановить её при помощи бытовых рун. Что угодно починить можно же, – я пояснил, помня о себе любимом, ведь глянуть такую руну мне будет совсем не лишним.