Темный горизонт - Антон Грановский

Выйдя из бара, Геер сунул в рот сигарету и огляделся.

«Интересно, почему, когда я прихожу в Метрополию из Оптины, все вокруг кажется мне таким ненастоящим?» – подумал он вдруг.

Впрочем, долой грустные мысли! Сегодня отличный вечер для того, чтобы рискнуть собственной шкурой. Геер отшвырнул сигарету и зашагал к отелю «Медуза», где всегда останавливался сенатор Стокманн во время своих частых наездов в буферную зону.

Качественное пойло, дешевая наркота, доступные девушки, готовые вытерпеть любые «странности» клиентов, а также миловидные юноши, умеющие доставлять удовольствие обоими отверстиями пищеварительного тракта – вот далеко не полный перечень наслаждений, ради которых сенатор Стокманн совершал подобные набеги.

Геер хорошо знал историю Земли за последние пятьдесят лет, и история эта не вызывала у него ни сожалений, ни горя, ни жалости. В две тысячи двадцать втором году стряслась генетическая катастрофа. Все население Земли охватила эпидемия неведомой болезни. Люди стали меняться, и говорят, это было жутко. У некоторых тела прямо-таки пульсировали, меняя форму и облик, руки превращались в лапы, потом – в крылья, потом еще черт знает во что. Процесс был страшно болезненный, и вся планета сотрясалась от воплей миллиардов людей. Половина населения Земли вымерла, а другая разделилась на три расы – эволоидов, деградантов и людей.

Эволоидами стали те счастливчики, которые не только пережили эпидемию, но и приобрели в ее результате новые качества. У других с ДНК произошло нечто совсем уж несусветное – они начали превращаться в зверей. Этих стали называть деградантами.

Потом между тремя расами началась война, в ходе которой эволоиды завладели протонно-нейтронными ускорителями и Большим адронным коллайдером. План был простой: превратить ускорители в оружие и направить его против людей. Но – не срослось.

В результате войны люди сумели отвоевать себе определенную нишу, а некоторые из них (вроде сенатора Стокманна) даже вошли в совместное правительство эволоидов, людей и деградантов.

Геер не раз пытался себе представить, насколько комфортно сенаторы-люди чувствуют себя в окружении прекрасных и совершенных, как эльфы, эволоидов и страшных деградантов, чей разум часто отключался, уступая место чисто животным рефлексам и инстинктам. Гееру это всегда казалось странным.

* * *

Отель «Медуза» занимал пятиэтажный дом из серого пластипоидного камня. Геер поднялся на широкое крыльцо и нажал на кнопку звонка. Стальная дверь приоткрылась, и на пороге возник толстый господин в костюме и галстуке. У него были кудрявые сальные волосы и красная физиономия, из тех физиономий, которые постоянно просят кирпича и иногда его получают.

Окинув долговязую, худую фигуру Геера, он холодно произнес:

– На сегодня свободных номеров нет.

– У меня встреча с сенатором Стокманном, – сказал на это Геер.

Толстяк снова осмотрел Геера с ног до головы и спросил:

– Вы, должно быть, Геер?

– Точно, – ответил тот. И добавил: – Медиум Геер.

Толстяк вежливо осведомился:

– Документы имеются?

Геер показал тавро медиума. Толстяк долго его разглядывал, хмуря брови, после чего сказал:

– Вы можете пройти, медиум Геер, но вам придется отдать мне оружие.

– Разумеется.

Геер откинул полу плаща, вынул из кобуры «беретту» и вложил ее в широкую ладонь толстяка. Только после этого швейцар-гард распахнул перед медиумом стальную дверь.

Охрана в «Медузе» была на уровне. Перед входом в крыло, которое занимал сенатор Стокманн, два гарда в униформе тщательно прошмонали Геера металлоискателем. Гарды были обычными людьми, но очень сильными и с тренированной психосоматикой. При необходимости такие могли бы успешно противостоять даже медиуму средней руки.

После того как все формальности были соблюдены, к Гееру пристроились двое молчаливых молодых людей в небрежно повязанных галстуках и проводили его до лифта. Затем вывели в коридор и довели до кабинета с табличкой «Сенатор Стокманн». Один из провожатых тихо постучал в дверь.

– Да, – негромко произнесли за дверью.

Провожатый приоткрыл дверь и доложил:

– Сенатор, к вам медиум Геер.

– Пусть входит, – последовал ответ.

Гарды посторонились – Геер вошел в кабинет и притворил за собой дверь.

Кабинет был просторный и светлый. В обстановке – никакого пластика, только дерево и кожа. Стены обиты красивыми панелями из черного дуба. На полу – красный ворсистый ковер. В глубине кабинета – массивный стол для переговоров, а справа от него – большая часть непокрытого ковром гладкого мраморного пола, на котором одинаково удобно танцевать чечетку и резать людей. Протер тряпочкой – и никаких следов.

Сенатор Стокманн сидел за столом. Выглядел он так же, как на своих многочисленных фотографиях в газетах. Темные густые волосы, цепкие глаза, слегка подведенные тушью, нос тонкий и аккуратный, а губы – полные, чувственные, порочные.

Перед сенатором были разложены какие-то бумаги с колонками и цифрами, которые он просматривал до прихода посетителя. Сенатор оглядел Геера быстрым, но внимательным взглядом, затем указал ему на стул.

Геер сел. Он попытался проникнуть в мысли Стокманна, но не смог. Защита сенатора была непробиваема для медиума его уровня. Геер поймал себя на том, что волнуется. И связано это было отнюдь не с делом, ради которого он пришел. Геер чувствовал, что-то тут было не так. Что-то готовилось, что-то очень опасное и очень неприятное.

Он попытался украдкой медитировать, стараясь проникнуть в происходящее, но ничего не добился. Гееру показалось, будто что-то постороннее едва заметной, неслышной тенью скользнуло в его сознание. Ухватить эту тень он не успел, поскольку сенатор разомкнул свои ярко-красные губы и произнес:

– Слушаю вас, медиум Геер.

Он снова попытался проникнуть в мысли Стокманна, и снова потерпел неудачу.

Беспокойство Геера усилилось, но он по-прежнему ничего не мог понять. Интуиция, не раз спасавшая ему жизнь в Оптине, оказывалась почти бесполезной в мире обычных людей и их странных игр. В одну из этих игр собрался сыграть и Геер.

– У вас есть пара минут, медиум, – заявил сенатор Стокманн. – Советую не медлить.

– Пары минут вполне хватит, – ответил Геер. – Я пришел, чтобы рассказать вам одну историю. Вы когда-нибудь слышали про зеркала Чигорина?

– Слышал. Это спекшиеся фрагменты расплавленного и затвердевшего стекла, которые находят в Оптине.