Кукольных дел мастер - Генри Лайон Олди

Почему керамика не годится для консерваторов, он забыл.

– Держи.

Вехден устроился на тахте, забросив ноги на приземистый столик: черное дерево с инкрустацией из перламутра. Наверняка антиквариат. Столик, в смысле, а не ноги полковника Сагзи. Довольный тем, что в критической ситуации сохранил чувство юмора, пусть даже и сомнительное, Лючано пригубил напиток – кивушевый сок со льдом.

Вкус детства! Сладость на грани приторности, с легкой горчинкой. Кажется, ему хотели на что-то намекнуть. Кивуши, «Не торопись, бродяга!», керамическая дружба…

– Ты гость. Значит, я начну первым. Не возражаешь?

– Ничуть.

– Хорошо. Я расскажу тебе – о тебе. Сам понимаешь, едва ты обнаружился на «Нейраме», я немедленно распорядился навести справки.

– Ну и как?

– Да уж навели, будь уверен. С детских лет, когда ты воровал фрукты у соседа Бертолуччо, – дедово имя далось вехдену с трудом. Ударение он поставил неверно: на первом «о», – и до последних событий. Суд на Китте, рабство у легата Тумидуса, гладиаторий на Террафиме. Твой визит к Юлии Руф тоже вроде бы объясним…

Фаруд взял паузу.

– Синьорита Руф предложила мне работу, – правильно понял намек Тарталья. – Я ее интересую, как ценный сотрудник. Невропаст-экзекутор, незаменимый человек для светлого будущего Помпилии. Мы обсуждали контракт. И тут твои орлы, синьор полковник…

– Бижан раззвонил? Насчет полковника? Клянусь, я его переименую из Бижана Трубача в Бижана Трепача! В качестве оперативного псевдонима, – гнев Сагзи, вне сомнений, был напускным. – Ладно, оставим. Лючано, ты обладаешь свойством притягивать неприятности за дюжину парсеков. Судя по биографии, это твоя единственная странность. Секретный агент из тебя, как из пены – сталь, уж извини за прямоту. Впрочем, надумай ты изучить мою биографию, пользуясь общедоступными источниками, ты тоже не заподозришь во мне исбахбаза службы расовой безопасности.

– Э-э… бахбаза?

– Это на вехд-ар. Полковника, если тебе так проще.

«Расовая безопасность? Интересная контора…»

– Но в твоей истории есть ряд «черных дыр». Они заставляют сомневаться в достоверности всего остального. Предлагаю по старой тюремной памяти сыграть в вопросы-ответы. Я спрашиваю, ты отвечаешь. За каждый честный ответ получаешь возможность задать один встречный вопрос. Идет?

В пыточной камере Мей-Гиле данная игра выглядела иначе. Вариант, предложенный Сагзи, казался не в пример гуманнее.

– Идет. Только я согласен играть в одни ворота. Спрашивай, я отвечу.

Вехден чуть не вскочил от изумления.

– Ты ничего не хочешь у меня узнать?

– Ничего. Мне о тебе, синьор бахбаз, и так все известно.

– Ну ты даешь! Шутник!

Фаруд расхохотался, хлопнув себя по колену. Однако в смехе крылась внутренняя напряженность. Керамическая дружба была с трещинкой. Если понадобится, вехден не задумываясь отдаст приказ о ликвидации «гостя». Он на лидер-антиса руку поднял, что ему какой-то кукольник? Луч в затылок, тело – в реактор.

«Не оскорбляй Хозяев Огня гнусными инсинуациями! – вмешался маэстро Карл. – Станут они твоим телом священный огонь поганить! Растворят в кислоте и выльют в нужник…»

О флуктуации, готовой вырваться на волю, Лючано помнил, но абстрактно. Так все помнят, что смертны. Смерть – это когда-то, а жить надо сегодня. И не торопиться складывать лапки. «Дабы потом не было мучительно больно,» – говаривал старый философ-экзекутор.

– В одни ворота – скучно. Какая ж это игра, а?

– Хорошо. Выиграю вопрос – оставлю его на потом. И при случае задам.

– Договорились. Начнем. Как ты убил психира?

– Тростью.

– Ты, случаем, не тайный вехден? Умеешь лгать правдой.

– Тебя интересуют подробности?

– Да.

– Изволь. Едва Кавабата «взломал» мою голову, хозяин-Тумидус это сразу почуял. Помпилианцы терпеть не могут, когда покушаются на их собственность. Они сцепились, а меня легат попросту вышвырнул. Чтоб не вертелся под ногами.

– Освободил?

– Да. Я очнулся, под руку подвернулась трость…

– Верю, – кивнул Сагзи. – Один вопрос за тобой. Переходим ко второму пункту. Как ты связан с Нейрамом Саманганом?

«Осторожней, дружок. Заподозри вехден, что ты в курсе операции с модифицированной куим-сё – можно сразу заказывать место на кладбище.»

– Нейрам был моим «овощем» в гладиатории. Объяснять, что это значит?

– Не надо. Продолжай.

Лючано отхлебнул сока, собираясь с мыслями. Главное: отсечь все лишнее, чего вслух говорить не следует.

– Я – невропаст. Вот и решил войти с ним в контакт по-своему.

– Зачем?

– Так его было проще кормить. В итоге он ко мне привязался. Явился ужинать на «Нейрам», разворотив ходовой отсек. Там я и выяснил, кто он такой. Вскоре на нас напали фаги. Боекомплект закончился, я попытался расшевелить Нейрама, чтоб защитил…

– Ты вывел антиса в волновое состояние?!

– Не до конца. Иначе мы бы все сгорели. Но фагов это отпугнуло.

Минуту-другую полковник Сагзи пребывал в задумчивости. Затем снял ноги со столика, чуть не сбросив на пол вазочку с ветками тамариска, поставил свой бокал на пол – и улегся на диванчик лицом вверх.

– Что ж, я дважды твой должник. Показания Бижана подтверждают твою версию. У вас с антисом еще сохранился контакт?

– Не знаю. С тех пор мы не виделись.

«К счастью,» – чуть не добавил Лючано.

– Ничего, скоро узнаем. А пока будем исходить из этой возможности. – Фаруд оживился. Он достал из-под диванного валика пульт дистант-управления и навел на стену, задрапированную коврами. – Теперь, дружище, нас ждет любопытная подборка новостей…

– Можно, я использую один выигранный вопрос? – спросил Тарталья.

– Конечно!

– Ты инъектор в нос совать не будешь?