Мертвецы не танцуют - Макс Острогин

Я плыл. Темно и тихо, я не чувствовал рук, ног и даже головы, зато отмечал сырость и медленное движение. Тропарь. Язык склеился со ртом, слова не ворочались, испугался парализации, поморгал глазами, однако результата никакого не получил – из-за тьмы ничего понятно не было.

Внутренности продолжали гореть, но уже не так сильно, уже почти терпимо. И глаза. За секунду перед прыжком в провал мне казалось, что они лопнут, выгорят, как у Перехвата.

Но глаза уцелели. И я тоже уцелел, даже, кажется, не поломался. Земля под асфальтом оказалась мягкой, съехал по склону, наткнулся на ржавые трубы, а потом на трухлявые бревна, метров пятнадцать и бетон, успел сгруппироваться, очнулся уже в воде.

река. Или ручей. Теплый, иногда горячий.

Попробовал пошевелить ногами. И тоже ничего не понял – движения в воде не определялись. Сжал руки в кулаки. Пальцы на правой послушно сомкнулись, на левой – нет, я потянул и почувствовал тяжесть, меня втянуло под воду, лица коснулось что-то мягкое и скользкое.

Всплыл и увидел звезды. Под землей, а звезды. Прямо над головой.

Смерть. Я подумал, что я все-таки умер – как еще объяснить звезды перед глазами? Серебряные, сверкающие, крупные, захотелось протянуть руку, собрать в горсть. Но руки не поднимались. К тому же я неожиданно увидел, что звезды шевелятся. Хорошенько проморгавшись, я с некоторым разочарованием обнаружил, что это не звезды, а улитки. Маленькие и светящиеся. Они медленно поворачивались и шевелили длинными усиками. Тогда я понял, что жив.

И скоро я услышал фонарик, негромкое кряканье. Язык разлепить не получилось, зато удалось пошевелить ногами.

Поплыл на звук.

Фонарик зажужжал сильнее, вспыхнул огонек, и я стал грести.

Курок. Он сидел на узкой песчаной отмели. Неестественно обхватив голову одной рукой, другой нажимая на фонарный рычаг.

– Привет, – сказал я и выбрался на сушу.

И вытащил за собой клетку. С Папой.

Курок почесал голову.

– Цел? – спросил я.

– Частично… По большей части. Внутри все болит. Хорошо хоть сетчатка не отслоилась.

– Снаряга?

С этим было хуже. Курок потерял все. Автомат остался на поверхности, магазин с патронами утонул, другой залила вода. Только нож сохранился. И фонарик.

Шлем и то утонул, проще голову потерять, чем шлем, но Курок умудрился.

И босиком еще.

– Ботинки где? – спросил я.

– Утонули, – буркнул Курок

– Утонули…

– Что мне, самому тонуть было? Они меня на дно потащили, еле сбросил… Да, герой, чуть не сдохли. Мне кажется… А с кошкой что?

С кошкой. С Папой.

Помер Папа. Сварился. А потом утонул.

– Да… – протянул Курок. – Это из-за массы. Кошка маленькая, сварилась быстрее.

– И что это было? – перебил я.

Курок достал папиросы. Неразмокшие. Папиросы он спас, ботинки нет. Закурил.

– Я так думаю, это и есть спутник, – сказал он, выпустив дым. – Он висит…

Курок указал папироской вверх.

– Над городом. Видимо, реагирует на движение. Или еще на что-то, мы не знаем.

– Почему раньше его не было?

Курок закашлялся.

– Он всегда был. Просто сейчас в активный режим переключился. Причину не знаю.

– Почему тебя послали? – спросил я. – Только без кривляний? Не надо мне про паек, не надо про пятки, хорошо? Я из Рыбинска, но я не дурак

– Меня не послали, я сам напросился, – ответил Курок. – Видишь ли, мой дорогой Беовульф, я по спутникам специалист.

Окурок специалист по спутникам.

– Так получилось. Я телескоп в детстве нашел. Знаешь, что есть телескоп?

– Знаю.

– Ну вот. Нашел, стал смотреть. Сначала просто для красоты, потом интересно стало. Книжку достал, астрономическую, в ней все написано. Про звезды, про спутники, про освоение космоса. А потом увидел. Прямо над головой. Это даже не спутники, если совсем уж правильно. Спутники или вокруг вертятся, или над горизонтом висят. А эти прямо над городом.

– Эти?

– Ага. Их там восемь модулей.

Прекрасно.

– И что, их просто так и видно? В телескоп?

– Да их даже в бинокль видно. Просто надо знать, куда смотреть – они покрыты специальной защитой, которая свет отражает.

– А откуда ты узнал, куда смотреть?