Тайна похищенной башни - Александр Рудазов

– Скажи, добрая женщина, что это за навозные катышки у меня в тарелке?! – испуганно указал Мельхиор.

– Это фрикадельки. Кушайте, дедушка.

– Я их не буду! – отшатнулся мудрец. – Они страшные!

– Не хотите – не ешьте. А вам-то, надеюсь, нравится, дедушка? – обратилась Зинаида Михайловна к Бальтазару.

Тот злобно сощурил и без того узкие глаза, тыкая вилкой так, словно желал расколотить тарелку. Снежно-белые зубы скрипнули, и Бальтазар процедил:

– На вид – гадость!

Он крайне неохотно подцепил вилкой фрикадельку с вермишелью, еще неохотнее сунул ее в рот и начал медленно жевать. Прожевав, мудрец провозгласил:

– И на вкус тоже!

– Господи!.. – закатила глаза Зинаида Михайловна, едва удерживаясь, чтобы не вырвать тарелку у дурного старика.

Отвращение из взгляда Бальтазара никуда не делось. Но следующую фрикадельку он проглотил уже быстрее. А потом и вовсе принялся уплетать их одну за другой, перемежая жевание ворчаньем:

– Какая мерзость!.. Какая же все-таки мерзость!..

Очистив тарелку, он для верности облизнул ее с обеих сторон и требовательно рявкнул в лицо Зинаиде Михайловне:

– Дай еще!

Каспар тем временем проделывал какие-то странные манипуляции с персиками. Разрезал их один за другим надвое, выковыривал косточку и сверлил ее пристальным взглядом. Сладкую мякоть отбрасывал, как ненужный мусор.

– Эврика! – неожиданно воскликнул он. – Я совершил открытие необычайной важности! Внимайте мне, люди, я открою вам великую тайну!

За столом воцарилась тишина. Все недоуменно уставились на пыжащегося от довольства старика. Тот дождался полного внимания и торжественно произнес:

– В каждом персике содержится косточка!

Обедающие вежливо подождали несколько секунд. Но Каспар пододвинул к себе кастрюлю с оставшейся вермишелью и принялся запихивать ее в рот прямо руками.

Он сказал все, что хотел.

Зинаида Михайловна поставила на поднос заварочный чайник и задумчиво произнесла:

– А вот интересно, что эти трое ели раньше?

– Когда раньше? – не понял Колобков.

– Когда их никто не кормил. Как они добывали себе пропитание на том необитаемом острове? Ну не картошку же сажали!

Колобков задумался. В голове появился образ мудрецов, дружно полющих сорняки на картофельном поле. Зрелище оказалось таким диким, что Колобков вздрогнул и помотал головой. Немного поскребя лысину, он успокоительно выставил ладонь и пообещал супруге:

– Щас спросим. Деды, где вы себе хавчик доставали?

– А?.. – недоуменно моргнул Каспар, копаясь в волшебном колпаке. – Что?..

– Я говорю…

Каспар выудил из колпака жареную куриную ногу и впился в нее зубами. Колобков запнулся. Немного помолчал и рассудительно произнес:

– Вопрос снимается.

Зинаида Михайловна молча подала мужу поднос с чайными принадлежностями. Тот внимательно изучил содержимое сахарницы, поднялся из-за стола и покинул кают-компанию. Балансировать с подносом в одной руке оказалось нелегко. Но другая рука занята тростью.

– Куда пошел этот человек? – всполошился Бальтазар. – Куда он пошел?

– Подвиги былинные совершать! – хохотнул Колобков, открывая дверь тростью.

– Подвиги? – заинтересовался Каспар. – А мы тоже много раз совершали подвиги! Помню, однажды, давным-давно, мы спасли одну деревню от нашествия ужасных волков!

– Но это же замечательно, дедушка! – обрадовалась Света. – А как вы это сделали?

– О, это было легко для таких великих мудрецов, как мы! Мы просто совершили чудо и превратили всех волков в саблезубых тигров!

– Ого… и что потом?

– Саблезубые тигры сожрали всех жителей деревни!

– И жили потом долго и счастливо! – поддакнул Мельхиор.

Каспар добродушно улыбнулся в бороду и воскликнул:

– А вот припоминаю еще один замечательный случай. Однажды, давным-давно, я встретил бедную девушку, которая очень хотела пойти на бал и потанцевать с принцем. Мне стало жалко бедняжку, и я превратил ее в тыкву!

– Зачем?! – поразилась Света.

– А что, не надо было?.. – растерялся Каспар. – Не надо было разве?..

– Ты поступил совершенно правильно, – положил руку ему на плечо Бальтазар. – Я горжусь тобой.

– Спасибо. Только… кто ты такой?

Света поднялась из-за стола, держась за лоб ладонью. Все-таки папа совершенно прав, что жаждет поскорее избавиться от трех мудрецов. Они подобны бомбе с поврежденным таймером – ни за что не угадаешь, в какой момент рванет.

По стеклу поползли водяные струйки. Снаружи начался дождь. Света вздохнула – ей хотелось позагорать в шезлонге.

Конечно, загорать по-настоящему на Эйкре не получается – мешает отсутствие солнечных лучей. Тепорий, разлитый в воздухе, не дает такого же эффекта. Но просто полежать и полюбоваться морскими волнами вполне можно и здесь.

Когда нет дождя, конечно.

– Ладно, пойду тогда в компьютер поиграю, – задумчиво произнесла вслух Светлана.

Близнецы Колобковы, услышав это, мгновенно встрепенулись. Зловредная сестра сейчас займет вожделенное сиденье, и из колонок долгие часы будет раздаваться только дурацкий треп Джорджа Стоббарта.

– Амаазамаза!.. – воскликнул Вадик, давясь горячим чаем.

– Ыхых-хыхых!.. – присоединился Гешка, чуть ли не пальцами пропихивая в горло остатки вермишели.

Суматошно дожевав, они вскочили из-за стола и бросились по коридору, спеша обогнать глупую Светку. Компьютер один, народу много. Приходится вертеться.

– Эй! – возмущенно вскрикнула Света, когда мимо нее пронеслись два плотненьких смерчика. Близнецы едва не сбили сестру с ног. – Я первая заняла!

Однако вбежав в семейные апартаменты, Вадик и Гешка мгновенно поникли. Место оказалось уже занято – и не одним из них, а дядей Сережей. Этого просто так не сгонишь.

Чертанов уже полчаса кисло таращился в монитор, время от времени щелкая мышкой. Мелкие ламеры опять залезли черт знает куда и наворотили черт знает чего. Пацаны шефа мнят себя крутыми хакерами и постоянно рвутся чего-нибудь «настроить». А ему потом приходится за ними разгребать.

«Диспетчер задач отключен администратором». Чертанов дважды прочел всплывшую надпись и задумался, как этим мелким удалось отключить диспетчер задач. Ведь обрезал же им права по самые помидоры – нет, все равно как-то прорываются.

Продолжая размышлять, Чертанов рассеянно откусил от бутерброда. На клавиатуру посыпались крошки. Под пробел робко втиснулся кусочек колбасной кожицы.