Братство Конца - Евгений Малинин

– Ну, не знаю… – задумчиво проговорил я. – Из моего с ним общения я бы такого вывода не сделал.

– Так он все-таки до вас добрался! – огорченно воскликнул Портята.

– Добрался, добрался, – подтвердил я. – И рассказал много очень интересного. Например, о том, что единственное наше спасение – это Епископ. Только он может уберечь нас от… призрака!

Произнося эти слова, я внимательно наблюдал за своим собеседником. Он не казался мне слишком уж хитрым человеком, и я рассчитывал на его достаточно откровенную реакцию. И действительно, по выражению его лица было видно, что он очень огорчен моим контактом с монашком. Однако никакого смущения при упоминании о призраке он явно не испытывал. Наоборот, он тут же подхватил эту тему:

– А про кадавра епископского он ничего не говорил?

– Нет… – слегка растерялся я. – А что за кадавр?

Портята на секунду задумался, а потом вздохнул:

– Если все рассказывать, получится длинная история… Да и не все я знаю. А только у нашего Епископа та же нужда в вас, что и у правителя Качея. Потому Качей и такую охрану выслал, что боится, как бы вас рыцари Храма не отбили. Для Епископа…

– А что ж этот Епископ сразу своих рыцарей за нами не послал? – подал свой голос Фродо.

– Он, может, и послал, – быстро ответил Портята. – Да только путь до цитадели рыцарей Храма неблизкий. За несколько часов не обернешься. Вот Епископ и прислал своего человечка. Поговорить с вами и поглядеть, что вы за птицы такие!

– Так, может быть, когда его человечек доложит, кто мы такие, Епископ потеряет к нам интерес? – снова завладел я разговором, стрельнув глазом в сторону болтливого хоббита.

– Ничего ему его человечек докладывать не будет, – прищурил глаз Портята. – Я так понимаю, человечек этот – кукла заводная. А беседовал да разглядывал вас сам Епископ. Посредством этой самой куклы.

Я живо вспомнил, как выглядел монах после своего падения из нашего люка, и понял, что Портята прав! Это действительно была кукла. А дружинник между тем продолжил свои умозаключения:

– Да и снять заклятие с чердачного люка простой черноризец вряд ли смог бы… Не-е-т, это точно сам Епископ был.

– Ладно, – прервал я его размышления, – с Епископом все более или менее ясно. А что ты можешь сказать об ожидающем нас призраке?

Портята задумчиво почесал плохо выбритую щеку.

– Призрак, говорят, действительно в Замке есть… Только, опять же, видят его только те, кто в призраков верит. А кто не верит – тому он не показывается. Да… А вот кадавр епископский, тот всем показывается… Ну, тем, кого ему показывают. Вот в него сложно не поверить.

– Значит, ты советуешь принять приглашение правителя? – звонко спросила Эльнорда, и в ее голосе мне снова послышались серебряные колокольчики.

– Да, – серьезно ответил Портята, глядя прямо в глаза эльфийке. – Если бы я думал по-другому, я служил бы Епископу!

Мы помолчали, а потом я спросил, не отводя взгляда от Портяты:

– Ну, что скажете, ребята? Какие будут ваши мнения?

– Призраки, кадавры… – первым подал голосок Фродо. – Не хочу я ни к Качею, ни к Епископу!

И вдруг его тонкий голосок запнулся и сменился знакомым Пашиным чуть хрипловатым баритоном:

– И вообще мне в Москву пора!

Я резко повернулся в его сторону и увидел испуг на круглой мордашке хоббита, словно он сам не понял, что такое сказал!

Но никто больше, похоже, не обратил внимания на эту странную фразу. Тем более, что слово взял тролль. Опершись на свою палицу, Душегуб коротко прорычал:

– А мне все равно куда идти! Я ни призрака, ни кадавра не боюсь! И Качея с Епископом я тоже видал в ответственном месте!

Это выступление тут же поддержала белокурая эльфийка:

– Душегубушка сказал самую суть! И потом, мы все равно хотели познакомиться с главным в этой игре! Пошли к Качею!

– Так, – подвел я черту, – мнения ясны. Идем в Замок. Только сначала проверим показания нашего дорогого Портяты… Не в обиду ему будет сделано…

И повернувшись к командиру гвардейцев, или, как его назвал Портята, к воеводе, крикнул: – А ну-ка, любезный, подойди ближе!

Тот немедленно пошагал к нам.

Когда он остановился рядом с Портятой, я приказал:

– Сними шлем!

Он, покопавшись в подбородочных ремешках, стянул свой головной убор, и нашим взорам предстало худое скуластое лицо с длинным крючковатым носом, тонкими губами и близко посаженными водянисто-голубыми глазами. Его длинные, прямые седоватые волосы были примяты шлемом и слегка взмокли. Рот его презрительно кривился, словно ему было крайне неприятно беседовать со столь незначительными людьми, а тем более нелюдью, но глаза быстро перебегали по нашим лицам, стараясь определить, какой гадости можно ожидать от нас в следующий момент.

Я посмотрел ему прямо в глаза и, пожелав самого в этот момент сокровенного, взмахнул правой рукой и щелкнул пальцами.

В ту же секунду лицо воеводы разгладилось, приняв умиротворенное выражение, а глаза остановились и сделались совершенно безразличными, будто погрузились сами в себя. А я самым спокойным тоном спросил:

– Повтори в точности полученный тобой приказ.

– Доставить в Замок в целости и сохранности группу, называющую себя Братство Конца. Ни в коем случае не допустить, чтобы эта группа попала в руки Епископа.

На неподвижном лице воеводы шевелились только губы. Они словно жили отдельно от всей его физиономии и, только договорив до конца, вновь слились с ней.

Портята с нескрываемым изумлением следил за допросом воеводы, и когда тот доложил требуемое, перевел взгляд на меня и прошептал:

– Да, Гэндальф Серый Конец, ты великий чародей!

Я пожал плечами и снова обратился к воеводе. На этот раз громче:

– Воевода!

Тот моргнул, словно в глаза ему ударил луч света, и перевел свой вновь осмысленный взгляд на меня.

– Портята уговорил нас принять приглашение правителя Качея. Мы посетим его Замок!

– Тогда прошу Братство Конца проследовать за мной! – пробасил в ответ воевода и, круто повернувшись, пошагал в сторону улицы, прилаживая на ходу свой шлем на то место, на котором он и должен был находиться.

Уже через несколько минут мы были в седлах посланных за нами коней и, сопровождаемые двумя десятками гвардейцев, скакали в Замок правителя Качея. Правда, наш доблестный Фродо скакал, сидя перед одним из гвардейцев. Его маленькие ножки не доставали до стремян, и он вынужден был смириться с необходимостью стать пассажиром.