Пепельное небо - Александр Конторович

— Но ведь какие-то дороги должны быть? Не на руках же туда все это затаскивали?

— Есть, — снова улыбается генерал, — только и это все пустышки, Сережа.

Под одежду ко мне пробралась холодная струйка воздуха, и я проснулся. Черт, как ноги-то затекли! Хотя, с другой стороны, проснулся я вовремя. На улице уже рассвело, и пора было делать отсюда ноги. Кто бы ни были недавние стрелки, у них могло хватить соображаловки пройтись по моим следам. Не факт, что они это станут делать, но сбрасывать такую возможность со счетов было бы неправильно. Устраивать на их предполагаемом пути какие-то ловушки, столь любимые киношниками, я не собирался. Были и более важные задачи. Например, поесть. Жрать и далее только кору с деревьев было бы в корне неправильно. Это в летнем лесу еды навалом, а вот в таком, где еще весна толком и не началась… Если бы не остатки прихваченных еще при побеге консервов, напоминал бы я сейчас хреново одетого дистрофика.

Побег…

Оглядываясь назад, я вновь и вновь прокручивал в голове это событие.

Радио перестало говорить еще во вторник. Так что никаких новостей из окружающего мира мы не получали уже два дня. Хотя, откровенно говоря, и то, что уже знали, энтузиазма не вызывало ни у кого.

В мире все резко и однозначно похреновело. В Африке началась очередная буча. Кто там на этот раз заварил кашу, толком и не выяснили. Но, в отличие от прошлых таких случаев, сейчас все здорово аукнулось и соседям. Беспорядки начались и в Европе. Об этом говорилось глухо, но понять кое-что было можно. Во всяком случае, до стрельбы дошло. И итог не везде оказался в пользу правительственных формирований. Первыми, кому надоел этот бордель, оказались немцы. Как было ясно из новостей, они не остановились даже и перед вводом армии в бузящие кварталы. Вломили там крикунам здорово и по-немецки основательно.

А вот после… тут уже никакой ясности не было. Неведомо с какого бодуна Евросоюз вдруг окрысился на нас. Мол, за всем этим бардаком стоит Россия! Откровенно говоря, вспоминая мрачное выражение лица Хазина и зловещую ухмылку его секретаря… кое-чему я склонен был и поверить. Наш президент вдруг встал в горделивую позу и… показал зубы, посоветовав западным «коллегам» искать топор у себя под лавкой. Мол, у нас и своих проблем навалом, не до вас! Тут уже взвилась и Америка. Нам недвусмысленно намекнули, что Россия до сих пор так и не расплатилась по старым долгам. Припомнили и фактический срыв продовольственных поставок в прошлом году (тут уже я злорадно ухмыльнулся). Вспомнили и про еще стоящие на боевом дежурстве ракеты, ехидно поинтересовались — а с кем это, интересно знать, собралась воевать Россия? Да еще и ядерными ракетами?

Президент ответил что-то невнятное, и тогда нам выкатили ультиматум — отключить систему «Периметр». Допустить на ее КП «международных» наблюдателей и «разоружиться перед партией», нет, на этот раз всего лишь перед Европой. Мол, все дружные соседи, к чему нам грозить друг другу? Ага… видал я таких соседушек… в гробу. Вот тут у нас радио и кончилось…

— Ну, что скажешь, Петрович?

Начальник колонии посмотрел в сторону своего зама по оперработе. Тот сидел напротив него, осунувшийся и побледневший.

— Связи так и нет?

— Надо полагать — больше и не будет. Все, что удалось выяснить, так это то, что нападению подверглось большинство крупных городов и промышленных центров. Что уж там после этого произошло… — подполковник Шихматов развел руками. — Последнее, что я успел получить из управления, команда решить вопрос с контингентом. На этом все — как отрезало. Телефон ни с кем не соединяет, в эфире сплошной треск, про прочие линии связи и говорить нечего. Мобильники вообще как три дня назад сдохли, так больше ничего и не ловили. Небо, вон, второй день светится, даже и подумать боюсь, отчего. Что там у нас с продовольствием?

— Зам по тылу перед уходом в отпуск успел-таки выбить кое-что. Но, даже и с учетом этого, все равно — больше двух месяцев не протянем. Да и нет у нас столько времени. Народ уже почуял что-то неладное, ворчат. Пока негромко, но и сам знаешь, им забузить — раз чихнуть.

— Значит, времени нет… — Шихматов покрутил головой, ослабляя вдруг ставший тугим воротник форменной рубашки. — Помощи тоже, скорее всего, никакой не будет. Кому мы тут, в глуши, уперлись? А то, что у меня тут всякой твари по паре…

— Им бы только за ворота выйти, — согласно кивнул майор Корзун. — Тут минимальный срок — десятка, так что… надо решать, Володя!

— Надо… кого задействовать будем?

— Солдат нельзя, надо среди нашего персонала группу подобрать. Старшим — Лизунова. Он вояка опытный, крови не испугается.

— Добро. Еще человек пять подбери. Как будем все оформлять?

— Легенду я уже продумал — перевод. В другую зону, здесь места нужны.

— М-м-м… прокатит?

— На первое время может и прокатить. Дальше думать надо.

— Списки?

— Вот, — майор положил на стол несколько листов бумаги. — В первую голову я отобрал серийных убийц, террористов и всевозможных извращенцев. Восемьдесят три человека. Далее идут те, у кого по два-три убийства, разбойники и прочие… деятели. Сто восемьдесят семь человек. До прочих пока руки не дошли.

— Как думаешь исполнять?

— Берем пару обычных автозаков. Максимальная загрузка — шестнадцать человек на автомобиль. Грузим, сажаем сопровождающих. Все, как обычно. Тут никто ничего не заподозрит. Отъезжаем километров на сорок — вот сюда, в Песчаное, — палец майора показал точку на лежащей перед офицерами карте.

— Нормально, а дальше как?

— Объявляем пересадку, выводим их из автозаков. Процедура стандартная, не просекут. Во всяком случае — не сразу. Здесь есть несколько домов брошенных, и бывший поселковый пункт милиции. Там все более-менее сохранилось, даже камеры остались. В них народ и запираем. Засовы на дверях я распорядился оборудовать. Оставляем в камерах основную массу контингента, а человек пять сразу отвозим к карьеру — там недалеко, меньше километра. Выгружаем… работаем, забираем наручники, потом едем за следующими. В день, ежели с утра начнем, пару ездок сделать можно.

— Шестьдесят человек?

— Меньше. Некоторых из них положено только в одиночке перевозить, и они об этом знают. Посадим в общую клетку, просекут неладное. Так что, полсотни, да и то, только если повезет.

— Времени мало.

Корзун пожал плечами.

— Есть какой-то другой выход? Открыть огонь с вышек на построении? Ты уверен, что охрана станет стрелять? Если бы толпа бросилась на них, то еще может быть, а вот так… по безоружным и внезапно…

— Да… могут и не начать.

— А вот зеки начнут! Им-то терять нечего, у многих руки по локоть в крови. Ты только на террористов глянь! Весь интернационал, да еще и отмороженный на всю башку! Такие, если на волю вырвутся… вся округа кровью умоется! Тут у нас нормальных людей нет! Одна сволота сидит…