Погоня за сокровищем - Юлия Григорьева

Лоет неспешно направился к мужчине, привлекшему его внимание, отмечая по дороге несколько человек, наблюдавших за ним. Прятать своих людей Вэй не собирался, и они шли следом, поглядывая по сторонам. Один из посетителей трактира усмехнулся, рассматривая тщедушного Кузнечика. Представить, что этот немолодой худощавый мужичонка может убить, даже не коснувшись, — такое просто не могло прийти в голову. Мясник и Мельник могли вызвать опасения, но возраст угадывался в грузном великане, чье достоинство казалось лишь в объеме его кулаков, и только его товарищи да те, кто познакомился с талантами кока с брига, но уже не мог о них никому рассказать, знали, что главная сила Самеля отнюдь не в кулаках. Пожалуй, самым опасным казался Мельник. Он был моложе Мясника и Кузнечика, высок, крепок, широк в плечах. И насчет него наблюдатели могли сделать верный вывод: дрался матрос отчаянно и умело, предугадывая ход противника и действуя на опережение. Это был главный дар бывшего пирата. О самом Лоете знали больше и легкой добычей его не считали: самоуверенность могла стать последней ошибкой в жизни того, кто недооценивал одноглазого капитана.

Вэйлр уже почти дошел до того, кто сидел за последним столиком, но вдруг свернул и решительно приблизился к одинокому посетителю, потягивающему эль и, казалось, никого не замечавшему. Лоет приподнял стул напротив и с силой опустил его на пол, отчего кружка в руках мужчины дрогнула и несколько капель пенного напитка упало на темные доски стола.

— Где моя дочь? — спросил Вэй, усаживаясь на стул.

— А вы наблюдательны, — усмехнулся мужчина, чьи волосы имели цвет потемневшей меди. — Приятно иметь дело с умным человеком, так нам будет легче понять друг друга.

— Ты же понимаешь, что я хочу вырвать тебе сердце? — скрестив руки на груди и буравя взглядом Урсуса Ржавого, спросил Лоет. — Прочь славословие, к делу.

Тот с интересом разглядывал бывшего пирата, не спеша начать разговор. Вэй ничем не выдал своего нетерпения, сохраняя на лице каменную маску. Его взгляд так же скользил по лицу врага, запоминая каждую черточку. В пирате, прославившемся своей кровожадностью, ощущалась порода. И если он и не являлся аристократом, то кто-то из дворян был явно причастен к созданию Урсуса Варда, прозванного Ржавым за цвет волос. Пирата можно было смело назвать привлекательным. У него были располагающее лицо и открытая мальчишеская улыбка. На такую обычно хочется так же ответить улыбкой. Умные васильковые глаза в обрамлении густых длинных ресниц того же цвета потемневшей меди, прямой тонкий нос, четко очерченные губы, волевой подбородок и несколько задорных веснушек, так неуместно расположившихся на лице мстительного убийцы.

Ржавый поглаживал длинными изящными пальцами кружку с элем, поблескивая массивным перстнем с большим рубином. В нем чувствовалось знание манер. Аристократ, все-таки решил Вэй. Перстень фамильный, наверняка с обратной стороны можно найти чеканку родового герба. Возможно, обнищавший род, раз его представитель занялся разбоем на морских просторах, а не упражняется в остротах в светских салонах. Значит, образован. Умен, видно сразу. Опасен, очень опасен. Но и Вэйлр Лоет, урожденный граф Мовильяр, не был сосунком. Он спокойно выдержал затяжное молчание, зная, что дергаться нет смысла, это только откроет его слабые стороны.

— Мне нравится ваша хватка, — с легкой улыбкой ответил Ржавый. — И выдержка тоже. Надоели, знаете ли, простофили и дураки.

— К делу, — отчеканил Лоет.

— К делу так к делу, — вновь улыбнулся пират, продемонстрировав крепкие белые зубы, не испорченные гниением и курением табака. Вэю очень хотелось подправить эту слегка ироничную ухмылочку, но он пока оставил свои желания при себе. Ржавый сделал глоток, промокнул платком губы, отставил кружку и сцепил перед собой пальцы в замок. — Карту.

— Дочь, — не согласился Лоет.

— Она пока побудет с нами, — ответил пират. — Вам не о чем беспокоиться, малышке не причинят вреда, пока, по крайней мере. Видите ли, господин Лоет, у меня к вам деловое предложение. — Вэйлр скептически фыркнул. — Не спешите, для начала выслушайте.

— Ну и?

— К острову Беса мы пойдем вместе, — Урсус Вард подался вперед, не сводя с Вэя въедливого взгляда. — Залогом нашей дружбы станет ваша дочь.

— Отдай дочь, забери карту и оставь себе проклятые сокровища. Я иду туда только потому, что пообещал своей девчонке. Без нее мне этот чертов клад не нужен, — Лоет смотрел на своего противника не менее въедливо. Они будто прощупывали друг друга, отыскивая все слабые места, пытаясь понять друг о друге как можно больше.

— Карту я возьму, — чуть растягивая слова, произнес Ржавый. — Думается мне, что вам она уже известна до мельчайших подробностей. Но ваша дочь останется на борту «Зари». Вы мне нужны, господин Лоет.

— Зачем? — прищурился капитан «Счастливчика». — Насколько я о тебе наслышан, Урсус Ржавый, умение делиться не входит в число твоих добродетелей.

— Вы обо мне слышали, и это уже приятно, — усмехнулся пират. — В свою очередь могу сказать, что тоже наслышан о вас, и мне импонирует то, что вы приверженец принципов. Один из немногих, кому можно довериться.

— Доверчивость — также не твое, — криво ухмыльнулся Вэй.

— Верно, но у меня есть гарантия вашей лояльности — мадемуазель Лоет, — Ржавый откинулся на спинку стула, прихватив со стола кружку, и сделал очередной глоток, глядя поверх нее на судовладельца, вновь поднявшего паруса своего брига. — Играем в открытую, господин Лоет. Мы оба знаем о скрытом послании старого ублюдка. Мне неведомо, сумели ли вы отыскать его и прочесть, и вряд ли вы скажете. Но даже если скажете, у меня нет уверенности в том, что это будет правда. И все же вы нужны мне. Так или иначе, вы станете моим проводником. «Счастливчик» пойдет первым, «Заря» — следом. Гарантия вашего благоразумия — ваша дочь. Что касаемо до дележа, то, как вы сами заметили, вам нужна дочь, а не сокровища. Быть по сему. Когда мы доберемся до клада, я возвращаю вам девчонку, и вы сможете убраться. Заметьте, я тоже лоялен к вам. Из уважения к вашим прежним заслугам и благородным сединам я даже сдержу слово. И выбора у вас нет.

— Зато у меня есть твоя шея, — ледяным тоном произнес Вэй.

— Но вам до нее не дотянуться, Вэйлр, — усмехнулся пират. — И вы это прекрасно понимаете. Отныне моя жизнь и жизнь вашей малышки переплетены столь плотно, что смерть одного повлечет смерть другого. Умру я — умрет она. Умрет она…

— Сдохнешь ты, — подтвердил Лоет.

— Об этом я и говорю. Поэтому мадемуазель Лоет неприкосновенна, и к ней никто не посмеет притронуться. Считайте, девочка под моей личной защитой.

— Я должен видеть ее ежедневно, Тина будет носить свою одежду. Одежда должна быть целой, как и моя дочь, — отчеканил Вэй. — Мои люди принесут ее вещи. Если на девочке появятся тряпки с чужого плеча, я буду подозревать тебя в вероломстве и причинении вреда моей дочери. Тина будет передвигаться свободно, никаких веревок. Находиться на палубе столько, сколько посчитает нужным. Если мне ее покажут и снова уберут, я буду подозревать тебя в вероломстве и причинении вреда моей дочери. Любая рана, ссадина, заплаканное лицо, синяки под глазами — я буду подозревать тебя в вероломстве и причинении вреда моей дочери. Если Тина хоть один день не появится на палубе, я буду подозревать тебя в вероломстве и причинении вреда моей дочери. И если у меня появятся такие подозрения, молись дьяволу, Урсус Ржавый, потому что за свою кровь я выжму тебя до последней капли. И не вздумай верить в то, что ты умен и изворотлив, потому что я сумею разуверить тебя в этом. — Лоет поднялся на ноги. — И еще. Ты должен знать, что врагов у тебя отныне вся моя команда, потому что каждый из моих парней готов перегрызть тебе глотку, Тина их любимица. Ах да, еще. К берегам Горастана тебе также не стоит приближаться, ты враг императорского дома. Ты все еще хочешь отправиться за сокровищами, удерживая мою дочь?