Завтра война - Александр Зорич

– Майор Свасьян, – моложавый парнишка в бронескафандре протянул мне руку. – Молодец, младший лейтенант. Хватка есть. Молодец! Поздравляю с освобождением из плена!

С виду он был лишь на пару лет старше меня. Тем удивительнее его карьерный рост! Ведь южане обычно мужают и как-то матереют раньше славян. А даже у русско-русских майоров на висках частенько серебрится седина.

– Требуется ли моя помощь, товарищ майор?

– Уже и моя-то помощь не требуется. – Осназовец широко улыбнулся.

Кажется, это был первый боец отрядов особого назначения, который с первых же слов стал мне симпатичен. Прежде мне попадались только свирепые бульдоги. Правда, то все были ефрейторы да сержанты, с майорами мне знакомство водить не случалось.

– Как прошло? – спросил я для приличия.

– Как в уставах писано. У нас двое тяжелораненых – вот и все потери. К счастью, сразу после захвата яхты клоны убрали с нее лучших своих бойцов обратно на «Балх». Охрана тут была в основном из флотского инженерно-ремонтного полка, который базируется на Вару-8. Они тут и балерин сторожили, и маршевый двигатель чинили. Ну а ремонтники, сам понимаешь, не вояки.

– Что же вас так долго не было? Я думал, вы уже давно высадились, только вас блокировали где-то.

– Нет, мы только что с «Трех Святителей». Там целая история вышла…

Силовой эмулятор уже включили. Благодаря старому доброму «g» мы твердо стояли на полу. Вот, кстати, еще один атрибут непомерной роскоши той волшебной яхты: полная тяжесть вместо привычной для военных кораблей половинки!

Мимо нас осназовцы, как заботливые гувернантки, вели по коридору, приобняв за плечики, заплаканных танцовщиц. Плакали все – и не только девушки! Плакали от испуга, плакали от счастья.

Кто-то в глубине души наверняка печалился, что романтическое приключение так стремительно завершилось. И не видать им теперь ни Хосрова, ни нового, хотя и дурацкого, балета. А на Земле интерес к ним сейчас будет только у журналистов. Ведь все мужчины, все поклонники, все зрители ушли на войну! (Я не берусь утверждать, что они думали именно так, но ясно же, что мозги людей искусства – благодатная почва для незабудок, ромашек и орхидей всех цветов и размеров.)

Два полубожественных существа мужского пола тоже пустили по слезе. При этом античный полубог заботливо поддерживал под локоток полубога скандинавского.

Стройная немолодая солистка билась в неуместной истерике: ах, моя пудреница! вы не видели моей пудреницы?! я никуда без нее пойду! вы слышите? никуда!

Тамила и Люка подскочили ко мне и, на зависть майору, зацеловали буквально до полусмерти, размазывая по моим щетинистым щекам слезы, сопли и помаду. Тут же объявилась и Тата с камерой. Мы снялись на память.

Затем я благородно намекнул девочкам, что главный виновник торжества – майор Свасьян. Они снялись и со Свасьяном тоже.

Несмотря на уговоры осназовцев, погрузка на флуггеры шла нерасторопно. Довольно быстро выяснилось, что, даже уложив Императорский балет в четыре штабеля, никак не выйдет вывезти всех одним рейсом. Вначале эвакуировали руководство, хореографа с ассистентами, солистов и солисток первой-второй-третьей значимости. На повторный рейс оставался собственно осназ и примерно половина кордебалета. Хоть меня и пытались впихнуть довеском в последний флуггер как – блестящая формулировка! – «приравненного к раненым» пилота, я решительно отказался.

Пока флуггеры совершали первый рейс, Свасьян, которого просить два раза не надо было, просветил меня относительно событий последних часов.

– Там карусель вышла такая, что страшно вспомнить. Ваши все никак не могли добить «Балх» (под «вашими» он имел в виду, конечно, истребители). Тем временем несколько торпедоносцев клонов все-таки прорвались к «Трем Святителям». Их все сбили, но они успели выпустить торпеды и как назло угробили две катапульты, с которых собирались взлетать наши штурмовые флуггеры. Посадочной палубе, сам понимаешь, тоже досталось. Тем временем «Атур-Фарнбаг» удирал от наших торпедоносцев. Ему крепко досталось, но добить его не смогли. За ним погнался «Кавказ». Штурмовики и торпедоносцы начали возвращаться на «Три Святителя». Принимали их медленно. Все, кто живой, боролись с пожарами на борту авианосца. Даже нас задействовали – у нас бронескафандры хорошие, в любой огонь войти не страшно. Тем временем нужно было еще спасать экипаж «Удалого». Этим занимались фрегаты.

– Так «Удалой» погиб?

– Считай, что да. Он был еще полетал, после ремонта. Но в Х-матрицу он войти не может, а когда ж его ремонтировать-то? Экипаж сняли, а корабль взорвали, чтобы клонам не достался. Нас тоже хотели послать к «Яузе» на фрегатах, но пересаживаться было долго. К тому же одно дело – ворваться на борт яхты со специального флуггера, другое – через обычный кессон. Ты пойди еще состыкуйся!

– Скажите, товарищ майор, а про Николая Самохвальского, пилота истребителя, вы ничего не слыхали?

(Собственно, это было единственное, что меня по-настоящему интересовало – кроме, разумеется, судеб других мужиков из И-02. Но из-за своей вежливости я был обречен выслушивать из уст словоохотливого майора полный отчет о сражении.)

– Как фамилия, говоришь?

– Самохвальский.

– М-мм, там отличился какой-то молодой лейтенант, пилот истребителя, да… Но фамилию вот не запомнил. Кажется, не такая фамилия. Что-то кошачье. Котиков? Кошкин?

– Подождите, товарищ майор… – Я не смел поверить своему счастью. – Котенок?

– Да, точно! Я еще подумал: чудная фамилия, Котенок. Как Щенок почти. Немужская, невоенная фамилия, да.

– Так это не фамилия, это позывной! Прозвище, которое пилот получает в бою. Обычно совпадает с символом или рисунком на…

– Не учи ученого.

– Извините… Так что этот Котенок, что он?

– Кто он? Герой дня, дорогой мой! Герой дня – никак не меньше! Не знаю подробностей, успел только краем уха о нем услышать. Но чистое чудо! Чистейшее!

– Он жив?!

– Да жив он, жив. Что ты так распереживался? Он тебе брат?

– Почти как брат, товарищ майор. Мы с Колей учились вместе, с первого дня. И джипсов вместе били.

– Понимаю. – Свасьян погрустнел. – А я своего названого брата на Махаоне схоронил, неделю тому… Эх, ладно, мертвые – к мертвым! Слушай, младлей, о своем Коле. Во время боя он исчез. Кто-то видел, как его поврежденный истребитель падал на Фелицию. Записали его в пропавшие без вести. Ясно было, что в лучшем случае ему повезет катапультироваться. А уж истребителю точно конец. И вот, спустя несколько часов радары «Трех Святителей» видят, что к «Яузе» приближается одинокий флуггер. Думают: ну точно, конкордианец. И на «Балхе», наверное, тоже так думали. А когда сообразили, что это все-таки наш, российский истребитель, было уже поздно. Шарахнул он ракетой – и сразу к «Трем Святителям»! И так удачно шарахнул, что «Балх» тут же и притух. Еще секунду назад ловили импульсы его радаров наведения, а тут вся его противокосмическая оборона как умерла. Крепко нам этот твой Коля помог, ай крепко!