Дети немилости - Ольга Онойко

Сквозь высокую стрельчатую арку я вышел в сад.

Уже рассвело. Магические огни померкли, но не угасли совсем; фонарики из цветного стекла, исполненные в виде насекомых и птиц, словно бы заключали в себе тёплые живые сердца. За моей спиной тянулась увитая плющом галерея. Меж резными колоннами высились статуи. В конце галереи, где к стенам дворца подступал густой тенистый кустарник, журчал фонтан; серебряная Арсет стояла над ним.

Я вспомнил о Младшей Матери. Отправляясь в Рескидду, я надеялся получить её наставление и совет… какой беззаботной представлялась сейчас та пора! Её Святейшество, верно, уже уведомили, что я готов прибыть для аудиенции; выйдет неловкость — вряд ли я найду для этого время. О душе придётся позаботиться позже. «Младшая Мать поймёт, — подумал я. — Известия о настоящем положении дел в Ожерелье она получает одной из первых».

Под конец совета господин Ярит находился более в ипостаси врача, нежели руководителя тайной полиции; состояние маршала Далан вызывало у него тревогу, он настоятельно советовал ей отправиться домой, оставив вместо себя кого-то из заместителей. Инженер-маг отнекивалась; в конце концов Эрисен просто отдал ей приказ как главнокомандующий, и ей пришлось повиноваться.

Потом принц-консорт отослал прочих военачальников в Генеральный штаб — разрабатывать планы на случай развития событий по наихудшему сценарию. По лицам маршалов и обрывкам их бесед я понял, что Ожерелье не готово к войне. Не готово прежде всего психологически: Древний Юг никогда не пренебрегал армией, сейчас численность её уменьшилась просто потому, что уменьшилась численность населения, а техномагическая оснащённость была вовсе не плоха. Я это знал точно: я располагал разведданными Южного луча. Кроме того, у Рескидды был Исток. Штабисты пришли в растерянность, потому что с подобной угрозой Юг прежде не сталкивался. «Да, — подумалось мне, — Уарра знала войны гражданские и захватнические, но никогда уаррцы не имели дела с вторжением. То же и Древний Юг. Города-государства Ожерелья культурно много ближе друг другу, чем уаррские княжества. Большую часть великих побед в истории Юга одни соседи одерживали над другими». Я хотел задать пару вопросов по части организации обороны, но вовремя опомнился: я был глава хоть и союзного, но чужого государства. К тому же военный теоретик из меня так и не получился…

По саду пронёсся ветер — прохладный выдох пресного моря Джесай. Зашумели ветви, упали наземь росные капли. Я успел привыкнуть к южной жаре; мне стало зябко.

Принц Эрисен сидел сейчас над узлом связи: диктовал срочные сообщения градоначальникам и генералам в северных областях. Царица ещё не проснулась. Я подумал, что к завтраку все возможные экстренные меры будут уже приняты и принц-консорт сможет пощадить чувства жены, кратко сказав, что держит ситуацию под контролем. Лумирет не была ни Ликрит, ни Азрийят, ни Энгит Первой.

В проёме арки показалась Эррет; склонив голову к плечу, скрестив на груди руки, она смотрела вдаль. Державу занимали собственные размышления. Я не стал нарушать молчания.

…Полководца из меня не выйдет, но мне нет нужды делать не своё дело. Подле трона есть великий стратег.

Пожалуй, их даже двое.

Если бы только поставить их, двоих, на службу трону, а не собственным амбициям и фантазиям…

Неожиданная мысль в первый миг показалась мне дикой. Но с каждой минутой замысел оформлялся, яснее становились детали. Скоро я понял, что уверен в себе и готов действовать, а с этим чувством пришёл холодный азарт. «Два мудрых старца, — заключил я, — из которых первый одной ногой в могиле, а второй так и вовсе обеими, не поделили власть… Что же. Поглядим, что получится».

— Эррет, — тихо окликнул я.

Держава подняла голову.

— Выходит, что к теням я сейчас могу обращаться только через тебя, — проговорил я. Эррет кивнула. — Ты уверена, что они по-прежнему подчиняются тебе?

— Они не могут мне не подчиняться, — мрачновато сказала Эррет.

— Последняя выходка Кайсена…

Эррет довольно зло фыркнула.

— Формально в ней нет состава преступления. Я всё понимаю, Мори, это была очень многозначительная дерзость, но всё же дерзость, а не измена.

— Атергеро вышел из-под контроля, — сказал я, не столько желая возразить, сколько надеясь получить сведения. — Его контролировал Ларра.

— Но и Эмерия, и суперманипулятор тоже. Мы не знаем, кто именно его выпустил. Да что ты, Мори! Скорей всего, это Лириния отдала приказ.

— Хорошо, — сказал я. — Меня интересует другое.

— Я понимаю, — Держава вздохнула. — Мори, ты ведь знаешь, как возникло шестое сословие.

Я пожал плечами.

— В средние века школяры редко заканчивали обучение. Маги-недоучки нанимались в войска к удельным князьям, сами учили кого попало… Высокая традиция терялась, оставались династии и школы наёмников.

Эррет слабо улыбнулась.

— Это внешняя история, — сказала она. — Есть ещё внутренняя. Причина, по которой тени стали отдельным сословием с собственной этикой и кодексом чести. Самый тёмный мужик в Уарре знает, что имеет право презирать самую высокую тень — правда, не знает, почему.

— Мне не нравится чувствовать себя тёмным мужиком.

— Принцип работы с магией, — сказала Эррет. — Дело в нём. Это один из главных секретов теней, не столько потому, что его разглашение может представлять для них какую-то опасность, сколько потому, что это сама их суть. Полагаю, не каждый университетский профессор знает, что такое обращение с магией вообще возможно… Обычный маг связывает энергию магии и жёстко контролирует её. Поэтому силы магов ограничены — это их собственные силы. Тени, в сущности, вообще не используют магию — они позволяют магии использовать себя. Тень превращает своё тело в нечто вроде призмы и только концентрирует и направляет доступную энергию. Поэтому любая тень может овладеть всеми разрешёнными им заклятиями, хотя бы даже и Пятой магии.

— Всё это очень интересно, — сказал я, — но при чём здесь этика, и при чём здесь ты?

Эррет криво усмехнулась.

— Материя и энергия нашего мира созданы Рескит. Арсет только придала им определённую форму. Теперь понятно?

Я так и уставился на неё. Не сказать, чтобы знание это сейчас было мне чем-то полезно, но оно потрясало. Шестое сословие, древнее, грозное и своевольное оружие государей Уарры до сих пор представлялось мне наследием языческих времён. Не думал я, что оно так просто и прочно связано с арсеитством.

— Наш тёмный мужик — арсеит, — проговорил я. — А бесфамильный исповедовать арсеитство не может. Кровь небесная! Так вот откуда их странное отношение к предательству и предателям. Клятва — это определённая форма, и она отвратительна Старшей Матери. Поэтому для теней самым естественным занятием становится шпионаж…