Дела эльфийские, проблемы некромантские - Дарья Снежная

— У нас с ним запутанные отношения, но одно я знаю точно: вот ты мне определенно не нравишься. Кстати, знаешь, как в загробном мире поступают с такими клятвопреступниками, как ты? Вырезают их лживое сердце и скармливают его бесам по маленькому кусочку на протяжении всего дня и каждый день. Сведения из первых рук, можешь не сомневаться.

— Даже если это и так, — эльф пронзил меня долгим насмешливым взглядом, — я в отличие от тебя окажусь там еще очень не скоро.

Все было на редкость торжественно. Даже приятно умирать в такой обстановке. Не то что от случайного обломка дерева где-то в лесу в компании полусумасшедших созданий. Меня вывели через центральные ворота на главную площадь, посреди которой установили добротный деревянный помост с отполированной по такому случаю плахой, блестящей на солнце. Между помостом и дворцом выстроился двойной ряд гвардейцев, сдерживающих вопящую толпу, еще один окружал всю площадь по периметру.

При моем появлении вопли усилились. Судя по выкрикам, далеко не все присутствующие были уверены в моей кровожадности, так что тухлых яиц и помидоров охране досталось даже больше. Но, возможно, только потому, что они меня прикрывали со всех сторон. Особенно колоритно скорлупа и вонючий желток смотрелись в тщательно уложенной прическе командира.

Меня возвели на эшафот и повернули лицом к дворцу. Ложа, нависающая над воротами и предназначенная для торжественного обращения короля к народу, не пустовала. В центре на троне восседал Велимир. Брат был бледен как смерть, его руки безвольно лежали на подлокотниках, а взгляд устремлялся в пустоту. За его спиной стояло четверо гвардейцев, а справа — Первый Советник, чтоб его хриссы сожрали. Он торжественно поднял руку, на которую, впрочем, никто не прореагировал. Тогда раздался удар гонга, и толпа притихла.

— Riktimiann Dorian Alven-Vil’lare, вы обвиняетесь в покушении на жизнь нашего всеми любимого короля с целью незаконного завладения троном. Наказанием за государственную измену и попытку нанесения тяжкого вреда лицам королевской крови является лишение всех титулов и незамедлительная смерть. Приговор привести в исполнение.

Зазвучали барабаны. Мерные глухие удары постепенно наращивали темп и интенсивность. Толпа окончательно притихла. Меня поставили на колени перед плахой. В тот краткий миг, когда меня никто не удерживал, я поднял взгляд в небо, где с пронзительными криками над площадью кружил беркут, и усмехнулся.

А затем мою шею прижали к дереву, палач занес топор и…

Птица издала особенно звонкий вопль, перекрывший барабанную дробь и разлетевшийся по всей площади, словно сигнал к действию, а затем резко спикировала вниз, целясь палачу в глаза. Я этого не видел. Но знал. Топор с глухим стуком упал на помост. Барабанный бой скомкался, сбился, а затем и вовсе прервался. Я поспешно вскинул голову и первым делом попытался перетереть веревку о наполовину торчащее из дерева лезвие топора, но вовремя заметил поднимающуюся надо мной остроконечную тень и проворно откатился в сторону, так что командир гвардии лишь выбил несколько щепок из плахи. Он зарычал и бросился ко мне с новой силой, но я от души пнул его живот, спихивая с помоста, и вскочил.

Вокруг царил хаос. Боевой клич «Vil’lare!» темной роты Марина смешался со звериным рыком оборотней, часть из которых перекинулись в животную ипостась. Слышался треск и грохот: в толпе образовались проплешины, там вампиры соревновались в умении с вилейскими чародеями, и от этих мест народ благоразумно убирался подальше. И все это под аккомпанемент перепуганных визгов обычных жителей Талиона, которые наверняка уже проклинали свое желание посмотреть на казнь принца. Я с досадой успел заметить, как стража подхватила Вела под руки и они вместе с герцогом стремительно исчезли с балкона.

Гвардии было абсолютно не до меня, а вот ее командир, к сожалению, оказался упорным и злопамятным. Я едва успел избавиться-таки от веревок, как он вспрыгнул обратно на эшафот, слегка потрепанный, но в отличие от меня вооруженный.

— Dan’elle! — раздался вдруг резкий вопль.

Я оглянулся — в мою сторону летел меч. Один из темных смог пробиться ближе. Я вздрогнул, когда увидел, что за эту заминку парень поплатился проткнутым плечом. Но успел перехватить рукоять и неловко встретить яростный удар светлого, едва не вывихнувший мне запястье.

— Ты все это подстроил, тварь! — завопил он, со свистом разрезая воздух перед моим носом. Я едва успевал уворачиваться и блокировать. Вот это ненависть! Аж завидно, что я так не умею.

— Тут ты не прав, это все — подстроили вы.

Нет. Оказывается, умею. Corali в вырезе рубашки вдруг ярко вспыхнул, на мгновение ослепив нас обоих, а затем послышался жуткий хруст: мой меч пробил грудную клетку противника. Голубовато-серые глаза светлого в ужасе расширились, из уголка губ вытекла струйка крови. Я ошарашенно выпустил рукоять, и он мешком повалился к моим ногам.

Первый, кого я убил.

…Моя жизнь и честь принадлежат Короне. Их ценой я клянусь устранять любую угрозу благополучию короля и его семьи…

Со смутным отвращением то ли к нему, то ли к себе я выдернул меч из тела.

— Тим! — пустив вперед себя силовую волну так, что все, кто стоял у нее на пути, свои ли, чужие, разлетелись в стороны, подбежала Киа. Она пошатнулась и ухватилась за мое плечо.

Выглядела вампирка плохо. Руки тряслись, на лбу выступил пот, левой ладонью она зажимала глубокий порез на боку.

— Мы заблокировали чародеев. Все силы уходят на это, так что магической поддержки не ждите. Надо…

У нее не было возможности договорить. Кто-то умный (откуда ж он взялся-то?) вспомнил правила ведения боя — убей командира, и полпобеды тебе обеспечено, — организовал гвардейцев, и те дружно повернулись в нашу сторону. Благо и пара темных и оборотней не зевали, и мы дружно отразили первую атаку.

— Вы в порядке, Dan’elle?

Саэл? Он тут какого хрисса? Ему велено было оставаться в запасе.

— Надо прорываться во дворец! — крикнула Киа. — Если подойдет подкрепление, у нас уже не будет шансов.

Вопрос только в том, как донести эту мысль до остальных. К сожалению, я не придумал ничего умнее, чем вскочить на плаху, вздернуть меч и заорать, едва не сорвав голос:

— За Вилею! За корону!

И махнуть клинком в сторону дворца.

Намек был понят не только нашими, но меня такие мелочи жизни уже не волновали. Я бросил стражнице, чтобы держалась рядом, и спрыгнул в толпу.

Время растянулось. Происходящее здесь и сейчас не было похоже ни на что. Ни на стремительную битву с хриссом, ни на осторожное обезвреживание вампиров в доме-под-звездой, ни на жестокую зрелищность Арены. Свалка. Мессиво. Бьющие по ушам крики. Я буквально прорубал себе дорогу к дворцу сквозь тела и старался не думать об этом.

Большая часть темных и оборотней потянулась за мной, однако у самого входа гвардейцам удалось отрезать нас от основной части сражающихся, и в ворота мы ввалились вчетвером: я, Киа, Саэл и догнавший нас Рен.