Время игры - Василий Звягинцев

Это он ссылался на личный опыт, когда-то у него нечто подобное было, почему он и перешел из практикующих врачей в теоретики.

— Так ведь и эгоизм немногим лучше. Он хорош исключительно в данный момент времени, — развил я его посыл. — Так как даже применительно к себе нельзя угадать, чем обернется сегодняшнее удовольствие завтра. Сифилис, СПИД, цирроз печени и пуля в висок после проигрыша казенных денег…

— Из ваших слов следует, что вы принимаете наше предложение? — по-прежнему равнодушно спросила Дайяна, вставая.

По-моему, мы еще ничего такого не сказали, но где нам тягаться в проницательности с профессионалами. Или — профессиональными шулерами.

Ситуация оставалась патовой, как и после общения Сашки в Замке с «голосом».

Но я ведь еще не задал «главный» вопрос, за ответом на него мы ведь и пришли. Слишком увлекся отвлеченными, пусть и интересными подробностями.

— А разве господин Суздалев не в состоянии контролировать реальность, опираясь на мощь своего аппарата?

Мне показалось, что смысл вопроса не сразу дошел до Дайяны. Или ее кукловодам потребовался короткий тайм-аут. Длинная, почти полуминутная пауза сказала мне многое. Жаль только, подразумеваемые ответы были взаимоисключающими.

— Предложенная вам роль позволяет самостоятельно определять, какие элементы и факторы окружающей действительности включать или не включать в систему своих умозаключений. Деятельность названного вами лица в долговременной перспективе может оказать решающее влияние на судьбу реальности или — иметь нулевой эффект…

— Вы нам больше не скажете ничего? — спросил я на всякий случай, хотя уже было ясно, что предложенный нам сборник шахматных задач ответов в конце не содержит.

— Ничего существенного, — сочла нужным уточнить аггрианка. — Будущего мы не знаем, как станут развиваться события — можем только догадываться. По своему уровню развития вы тоже способны на это. Совет один, и он последний. Думайте, изучайте, анализируйте. Не бойтесь принимать рискованные решения, но всегда готовьте запасной вариант, если что-то пойдет не так. Смысл жизни не в результате, а в самой игре, тем более что даже бесконечной жизни не хватит, чтобы выяснить, кто победил окончательно… Прощайте. С вами было интересно. Пусть вам будет интересно с кем-то другим…

Дайяна не стала исчезать мгновенно. У нее была другая программа, она встала и нормальным образом пошла к двери.

— Подожди, — крикнул я ей в спину, боясь не успеть.

Уже перешагнув одной ногой порог, аггрианка приостановилась.

— Путь для нас на Таорэру, Валгаллу, по-прежнему будет открыт?

— Если удержите контроль над реальностями — да.

Броневая дверь лязгнула, закрываясь.

Неужели все закончилось навсегда и отныне мы остались одни?

Самые могущественные и самые растерянные на Земле люди.

Согласимся мы или не согласимся принять оставленное нам наследство, вернемся домой все вместе или, как предлагает Сашка, попытаемся поработать порознь, нам в любом случае придется все время что-то делать. Хотя бы даже просто лежать на диване, вытянув ножки, и ковыряться в носу. И значит — продолжать Игру. Пусть даже полным в ней неучастием.

Играть будет гипотетический партнер-противник, но — «в одни ворота».

Кто он, в какой из «полуреальностей» обосновался — неизвестно. Существует во плоти и крови, или на самом деле в его роли выступит «закономерность истории» — тоже.

Если сподобимся все это понять и сохраним партию, возможно, нас ждет и бессмертие, и возможность сделать бессмертными других.

В очередной раз Шульгин продемонстрировал мне, что в острые моменты мы с ним умеем мыслить синхронно.

Изумительно четко попав в такт, он поинтересовался:

— Как думаешь, долго нам еще оставаться нормальными людьми?

— Нормальными — в смысле не сумасшедшими или в смысле люденов по-стругацки?

— Второе.

— Понятия не имею. Пока что мы нормальны? Хотя и умеем такие штуки, — опять широким жестом обвел каюту, охватывая не только объем помещения, но как бы и то, что в нем происходило только что. — Умеем и остаемся людьми, со всеми слабостями и дурными привычками. Хорошая память и повышенные интеллектуально-волевые качества. Отнюдь не людены, не маги, не монстры…

— Хотелось бы верить, — не удержался я.

— Верь, верь, со стороны виднее, а еще ни один «нормальный» человек, общаясь с нами, психов и монстров в нас не ощутил. Так, отмечают некоторые странности, а у кого их нет? Гениальный шахматист может быть положительным и уравновешенным человеком, как Ботвинник, алкоголиком, как Алехин, психопатом, как Фишер… Так мы с тобой скорее Ботвинники.

А вдруг Игроки и Держатели в какой-то своей «личной жизни» — мирные бюргеры, которые после трудового дня наливают по первой кружке пива, закуривают трубочку и садятся за шахматы или за скат. Что за игра, кстати, у Ремарка все в нее играют?

— …Ерунда это все, — сказал вдруг Шульгин, ловко орудуя манипуляторами. Взревев дизелями на повышенных оборотах, катер развернулся «на пятке» и пошел поперек Реки. На красноватой гранитной стене уже и без бинокля различалась крутая многомаршевая лестница, ведущая на историческое плато.

Перед тем как вернуться на Землю, Сашка захотел еще раз взглянуть на наш Форт.

А то я там сподобился побывать уже после всего, хоть и не своей волей, навел в доме некоторый порядок, погрустил за рюмкой, окончательно, как я тогда думал, прощаясь с местом, где впервые в жизни было по-настоящему хорошо.

Шульгин же запомнил только минуты последнего боя, мелькающие в воздухе белые корпуса аггрианских летательных аппаратов, звон пулеметных гильз по кирпичной дорожке и тяжелый грохот обрушивающихся после гравитационного удара бревен.

— Ерунда. Ничего мы не сумеем и не сможем. Чтобы управлять реальностью, нужно ежеминутно учитывать и сравнивать миллионы случайных факторов. Для этого у нас возможностей нет. Я от Олега слышал, что даже не очень сложная физическая система описывается массой дифференциальных уравнений, а я даже не знаю, как они выглядят. Поэтому никуда нам не уйти от метода «тыка». Как минер, не зная устройства взрывателя, станет в нем копаться. Синий проводок, красный, зеленый. Повезет, не повезет…

— Ну и что? — не принял я его внезапного пессимизма. — Сказано же тебе — мы дозрели. Не нужно нам уравнения решать. Мы должны охватить разумом всю мыслеформу сразу, интуитивно найти идеальное решение и — воплотить. Все.

Берестин сумел придумать, как немцев под Минском два месяца удержать, в то время как Жуков со всем Генштабом, Сталин со своей Ставкой ничего не сделали. Ты наркомом никогда не работал, в тридцать восьмом году не жил, а Ежова со всей его конторой без труда переиграл. У меня тоже кое-что получалось… И все интуитивно. Поэтому…