Курганник - Николай Немытов

— Как поживают в Курганном, Вадим Спиридоныч? — поинтересовался Зотов, слегка толкая друга локтем в бок.

Извозчик дернул кепочку за козырек, прикрикнул на лошадь.

— Да так же, как и везде. Как там исчо поживать можуть, — уклончиво ответил старик.

— Как там кум твой — Петро Данилыч?

— А шо кум? Хорошо кум. Работает кум, шо ему сделается?

Макар улыбнулся, подмигнул Виктору.

— У этого шельмеца машинка работает, как у молодого, — тихо шепнул другу Зотов. — Пока кум на мехдворе трактор лелеет, он кумушку обхаживает.

Ковалев удивленно качнул головой. Спина Спиридоныча напряглась, а правое ухо едва не вытянулось в их сторону в тщетной попытке услышать слова кузнеца. В конце концов старик сердито прикрикнул на «вражью силу», тряхнул поводьями.

— Кум сказывал, шо опять мужики в степи хатку видели, — как бы между делом сообщил возница. — С поля они чимчикували. Поздненько так. По балке решили навпровстець, а там… В обчим, как всегда.

— Кто-то пропал? — спросил Макар, внимательно слушая старика.

— Та не. Наши ж ужо ученые.

— Так чего ж «как всегда»?

— А того ж! Хозяйку оне видели. Вот как я тебя.

— Как ты меня? Это через правое плечо, что ли? Выходит, мужики сразу стрекача дали.

Спиридоныч в сердцах плюнул, злясь на «грамутных кузнецов».

— Что за хозяйка-то? — шепотом поинтересовался Виктор.

— Байка местная, — так же шепотом ответил Макар.

— Хе-х! «Байка»! — Возница держал ушки на макушке. — Хороша байка, када народ щезает.

Зотов усмехнулся, покачал головой:

— Ну так расскажи гостю из столицы. Он не в курсе.

Спиридоныч повернулся к Макару, с подозрением посмотрел на него: не насмехается ли?

— Давай-давай, — подбодрил его кузнец. — И я послушаю, ехать-то далече.

Спиридоныч вытер ладонью лицо, прикрикнул на кобылу в качестве вступления.

— Ет исчо до кацапов было…

Виктор посмотрел на друга.

— До революции, — пояснил Макар.

— Шпарь — помесчик, знач, тутошний — на ноги хорошо поднялся, решил ен и балку захарланить. К рукам, знач, прибрать. От! Мужики ж оно как: покосить траву в маю, да больш ту землю стараются стороной обходить. Скотину пасли под хорошим приглядом — пастухи с кобелями сторожили. А до кургана, — Спиридоныч перекрестился, — прости Господи! не поминай к ночи — ходить боялись! Не то чтобы косить или скотину пасти. Конечно, оно раз на раз не приходится. Кто помоложе, так им хоть кол на башке теши. — Старик оглянулся через плечо на Макара. — С такими-то шустрыми усе и приключается.

— Ага. — Зотов тяжело вздохнул. — Доля у нас такая. Нелегкая.

— Доля ваша, — сердито пробурчал возница, — на жопу интересу искать. — Он откашлялся и продолжил: — Так вот. Под поздний вечерок трое мужиков домой верталися. Батраки с Курганного, знач, до дому навпровстець. А короткая дорожка, знамо дело, напрямки через балку идеть. Тут-то оне на хатку и набрели. Переночевали бы осталися, токма кожна сопля знаить, шо нет никакой хаты в степи до самой Гострой Могилы. Обошли оне ее десятою дорогой, а тута, как назло, из балки туман полез. Бредуть, горемычные, незнамо куда. Вроде как народ гутарить, коровы мычать, знач, в село мужики двигають, да села того и близко нема. Ни через час, ни через два.

Намаялись мужички, притомилися. Тут хата энта бисова из тумана появилася. Шо мужикам делать? Страшновато, так ить не среди ж степи укладываться. Заглянули в окошко единственное: никого не видать, тока стол посреди стоит, да свеча на ем горит. Собрались духом: «С нами крестная сила!» — да и вошли.

Спиридоныч вздохнул, покачал головой:

— Вошли оне, значит, и сразу на красный угол креститься, а икон-то нету. Мужичок, шо среди них старшой был, говорит: креститесь, братцы, креститесь да на стол все как есть выкладывайте. Много-то у мужиков не было. Усе, шо бабы на работу давали, за день пошти съели. Осталась впрок корка хлебная, пара луковиц да картошек печеных. Вот энто все как есть выложили на стол. Хозяйвам, знач, вроде гостинца.

Страх не страх, а мужики повалились на пол спать. Весь день ведь как заведенные косили. Не железные, чай. К утренней зорьке ближе самый молодой проснулся от того, шо его кто-то по имени кличет. Он глаза продрал, огляделся — в дверях, знач, стоит молодая женшина, в белое одетая, и рукой за собой манит. Зоветь, знач. — Спиридоныч тряхнул поводьями. — Эк, давай, Маркитантка, вражья сила!

— Так, Спиридоныч, то хлопец был или кобыла? — встрял Макар, сдерживая смех.

— Тю на тебя, Макарка! — обиделся возница. — Вот слова боле от меня не дождетеся!

— Да брось, Вадим Спиридоныч, — примирительно заговорил Зотов. — Я ж пошутил. Ты вон гостя моего совсем застращал. — Он снова толкнул друга в бок. — Вон у парня глаза навыкате от страха.

Виктору самому впору было расхохотаться, но и дослушать историю хотелось — так дорога короче будет.

Возница развернулся всем телом к парням, с подозрением глянул на их серьезные лица.

— Не слушайте этого трепача, Вадим Спиридоныч. Продолжайте, — попросил старика Виктор. — Позвала его женщина в белом. А дальше?

Спиридоныч дернул кепку за козырек и, отвернувшись, продолжил: