Помутнение - Филип Киндред Дик

ЕСЛИ Б Я ЗНАЛА, ЧТО ОНО БЕЗОБИДНОЕ, Я БЫ УБИЛА ЕГО САМА. Так хорошо образованная и материально обеспеченная Тельма Корнфорд сразу стала их врагом. И, к ее полному недоумению, они бежали сломя голову, бежали, бросившись вон из роскошной квартиры в свою грязную конуру.

Однажды, еще до перехода на тайную работу, Арктор снимал показания у зажиточной четы из добропорядочных, в чьей квартире похозяйничали наркоманы. Он запомнил одну их фразу: "Люди, которые вламываются в ваш дом и забирают ваш цветной телевизор, ничуть не лучше тех извергов, которые калечат животных или варварски уничтожают бесценные произведения искусства". "Нет, — возразил Арктор, оторвавшись на минуту от записи показаний. — Наркоманы редко обижают животных". Он сам видел, как они ухаживают за покалеченными животными, в то время как добропорядочные давно бы «усыпили» их — еще один специфический термин. Однажды он помогал двум абсолютно выгоревшим торчкам освободить кота, застрявшего в разбитом окне. Торчки, едва что-либо соображавшие, возились больше часа, терпеливо и бережно. Неизвестно, чей это был кот; вероятно, учуял еду и попытался впрыгнуть в окно. Одурманенные торчки не замечали зверюгу, пока та не заорала; а потом позабыли ради нее свои глюки и приходы. В конечном итоге кот остался цел и невредим; они его еще накормили.

Что касается "бесценных произведений искусств", тут тоже трудно что-либо сказать. Во время войны во Вьетнаме по приказу ЦРУ в Май Лай были уничтожены 450 бесценных произведений искусства плюс без счету цыплят, рогатого скота и другой живности, не внесенной в каталог.

— Вам не кажется, — вслух произнес Арктор, старательно ведя машину, — что когда мы умрем и предстанем перед Господом в Судный День, то выяснится, что составлен реестр наших грехов? В хронологическом порядке. А может, в алфавитном… Испускаю я дух глубоким старцем лет под девяносто, и вдруг как зарычит на меня Господь: "Так ты и есть тот самый сорванец, который в 1962 году украл три бутылки кока-колы из грузовика у магазина 7-11?!"

— Грех есть устаревший иудейско-христианский миф, — посмеиваясь, бросил Баррис.

— Может быть, все грехи держат в одной большой бочке для соленья. Арктор с ненавистью взглянул на антисемита Барриса. — В бочке для кошерного соленья. А потом просто выворачивают ее на тебя, и ты стоишь, обтекая грехами. Своими собственными, ну и небось примешается парочка чужих, попавших по ошибке.

— Грехи другого человека, но с тем же именем, — добавил Лакмен. Как по-твоему, Баррис, сколько существует Робертов Аркторов?

Сколько существует Аркторов, подумал Роберт Арктор, совершенно шизанутая мысль… Мне известно два. Некий Фред, наблюдающий за неким Бобом. Одно и то же лицо. Или нет? Кто знает? Должен был бы знать я, потому что на всем свете только мне известно, что Фред — это Боб Ар Но, подумал он, кто я? Который из них — я?

Они вылезли из машины и настороженно подошли к двери. Дверь была незаперта, и на ней висела записка Барриса, но в доме все казалось нетронутым.

В Баррисе мгновенно проснулись подозрения. — Ага! — буркнул он и молниеносно схватил с полки свой пистолет. Как обычно, заурчали животные, требуя еды.

— Что ж, Баррис, — промолвил Лакмен. — Теперь я вижу, что ты прав. Здесь определенно кто-то был. Об этом свидетельствует тщательное заметание следов, которые иначе бы остались… — Он рыгнул и поплелся на кухню за пивом. Баррис, тебя накололи.

Баррис невозмутимо продолжал осматриваться. А может быть и найдет, подумал Ар Может быть, они все-таки наследили. И тогда Баррис придет к выводу, что я специально выманил их из дома. чтобы дать возможность тайным гостям сделать здесь свое дело. А потом сообразит и все остальное — если уже не сообразил, причем давным-давно. Достаточно давно, чтобы осуществить диверсии против цефаскопа. машины и бог знает чего еще. Может, стоит мне включить свет в гараже, и весь дом взлетит на воздух.

— Смотрите! — воскликнул Баррис, нагнувшись над пепельницей на журнальном столике. — Идите сюда!

— Еще горячий окурок, — изумленно проговорил Лакмен. — Точно. Боже мой, подумал Ар Кто-то покурил и машинально оставил сигарету. Значит, они только что ушли.

— Погодите-ка. — пробормотал Лакмен. Он покопался в переполненной пепельнице и вытащил чинарик.

— Вот что теплится! Они курили травку… Но чем они занимались? Какого черта им здесь надо было?! — Лакмен хмуро огляделся по сторонам, злой и сбитый с толку. — Боб! Черт побери. Баррис был прав! У нас кто-то копался! Чинарик горячий… — Он сунул окурок под нос Арктору. Внутри еще тлеет, видно, плохо порезана травка.

— Этот чинарик, — мрачно заявил Баррис, — мог быть оставлен здесь не случайно.

— То есть? — спросил Ар Интересно, думал он, это что за полицейская группа, в составе которой есть наркоман, не стесняющийся, причем, курить при исполнении служебных обязанностей на глазах у своих товарищей…

— Возможно, они побывали с единственной целью подбросить нам наркотики. — предположил Баррис. — И теперь настучат. А у нас кругом запрятаны наркотики. Например, в телефоне… или. вот, в розетках. Нам придется перерыть весь дом, и быстро, пока они не позвонили в полицию.

— Ты займись розетками. — решительно сказал Лакмен, — а я разберу телефон.

— Погоди, — Баррис поднял руку. — Если увидят, как мы тут шуруем прямо перед рейдом…

— Перед каким рейдом? — спросил Ар — Если мы начнем сейчас бешено мотаться, разыскивая и уничтожая наркотики. — указал Баррис, — то не сможем утверждать, — хоть это и правда, — что ничего об этих наркотиках не знаем. Нас возьмут с поличным. А, может быть. это тоже часть их плана…

— А-а. дерьмо! — с омерзением выругался Лакмен и плюхнулся на кушетку. Наркотики, вероятно, запрятаны в тысяче разных мест, и нам их никогда не найти. Мы влипли!

— Как там насчет твоей электроники, подключенной к двери? — вдруг вспомнил Ар.

— Верно! Сейчас мы получим жизненно важную информацию! Баррис опустился на колени, зашарил под кушеткой и с кряхтением вытащил пластмассовый магнитофончик.

— Он нам о многом расскажет, — предвкушающе бормотал Баррис. Неожиданно лицо его вытянулось. — Впрочем, какая там информация… Главное уже известно — в наше отсутствие в доме кто-то был.

Молчание. — Кажется, я догадываюсь… — произнес Лакмен. — Войдя, они первым делом его выключили. Я, разумеется, оставил его включенным, но посмотрите — теперь он выключен. Так что хоть я…

— Значит, ничего не записалось? — разочарованно протянул Лакмен. — Все сделано молниеносно! — восхитился Баррис. — Через записывающую головку не прошло и дюйма ленты.

Между прочим, это великолепный магнитофон, «Сони», трехголовочный, с системой шумоподавления "Долби".

Я достал его на распродаже, по дешевке, и ни разу не мог пожаловаться… Знаешь, Боб, тебе остается только одно.

— Продать дом и переехать, — продолжил за него Ар Баррис кивнул. — Но, черт побери, — запротестовал Лакмен. — Это наш дом! — Сколько сейчас стоят дома в этом районе? — Баррис заложил руки за голову. — Может быть, ты еще останешься в выигрыше, Боб. С другой стороны, на срочной продаже можно немало потерять. Но, боже мой, Боб, против тебя действуют профессионалы!