Звездная пыль - Нил Гейман

– Я вижу звезду, отец.

– О-ох, – выдохнул восемьдесят первый лорд. – Подведите меня к окну.

Четверо мертвых сыновей грустно смотрели, как трое живых помогают отцу подняться с постели. Старик распрямился – или почти распрямился, тяжело опираясь на широкие плечи отпрысков и глядя в свинцово-серое небо.

Узловатые пальцы лорда, похожие на старые ветки, сомкнулись вокруг прекрасного топаза, висевшего у него на груди на серебряной цепи. Под пальцами старика звенья разошлись, как паутинные нити. Лорд сжал камень в кулаке; концы разорванной цепи свисали из его горсти.

Усопшие лорды Штормфорта зашептались меж собой мертвыми голосами, похожими на звук падающего снега: они узнали Топаз Власти Штормфорта. Тот, кто носил его, делался здешним повелителем, если только в его жилах текла кровь Штормфорта. Которому из выживших сыновей восемьдесят первый лорд отдаст камень?

Живые сыновья молча смотрели – один выжидающе, другой настороженно, третий безразлично; но это было обманчивое безразличие, немота отвесной скалы, о которой делается понятно, что она неприступна, только когда вы уже проделали полпути вверх и нет дороги назад.

Старик отстранил поддерживающие руки своих детей и встал властно и прямо. Он все еще оставался лордом Штормфорта, тем, кто нанес северным гоблинам поражение в битве при Скалистом Кряже; он породил восемь детей – из них семерых сыновей – от трех жен; он убил каждого из своих четверых братьев в честном поединке, не достигнув еще и двадцати лет, хотя старший из братьев превосходил его возрастом почти в пять раз и прославился как великий воин. И этот лорд сейчас поднял над головой священный топаз и произнес на древнем, давно мертвом языке четыре слова, которые повисли в воздухе, как удары могучего бронзового гонга.

После чего он бросил камень в небо. У живых братьев перехватило дыхание, когда топаз прочертил длинную дугу над облаками. Камень достиг того, что они заранее сочли высшей точкой его полета, – и вопреки всем законам природы продолжал подниматься в воздух.

К тому времени в вечернем небе блестело уже много звезд.

– Тому из вас, кто вернет Топаз Власти Штормфорта, я оставляю мое благословение, – проговорил восемьдесят первый лорд. Голос его постепенно терял силу и к концу речи снова сделался хрипом глубокого старика, подобным ветру, шелестящему в разоренном жилище.

Братья – живые и мертвые – не отрывали глаз от камня. Топаз все поднимался в темное небо, пока вовсе не исчез из виду.

– Что же, по-твоему, мы должны ловить орлов, седлать их и лететь в небеса? – озадаченно и сердито вопросил Терциус.

Отец ничего не ответил. Последние отблески дня угасли, и над замком горели бесчисленные яркие звезды. Одна звезда упала.

Терциус подумал, хотя и без особой уверенности, что это та самая первая вечерняя звезда, которую разглядел его брат Септимус.

Звезда прочертила по ночному небосклону огненный след, протянувшийся куда-то к юго-западу.

– Там, – прошептал восемьдесят первый лорд – и бездыханным упал на каменный пол своей опочивальни.

Праймус поскреб бороду, глядя на тело, грудой темневшее у его ног.

– Хотелось бы мне, – пробормотал он, – вышвырнуть труп старого ублюдка в окно! Зачем он отколол такую глупость?

– Лучше не надо, – возразил Терциус. – Не хотим же мы, чтобы Штормфорт обрушился нам на головы. Давайте лучше отнесем его в Чертог Предков.

Праймус поднял с пола тело отца и положил его обратно на кровать, покрытую шкурами.

– Нужно объявить народу, что повелитель скончался.

Мертвые братья теснились у окна возле Септимуса.

– Как по-твоему, о чем он думает? – спросил Квинтус у Секстуса.

– Размышляет, куда упал топаз и как найти его прежде других, – отозвался Секстус, вспоминая свое долгое падение на острые камни – и в вечность.

– Я, черт побери, на него рассчитываю, – сказал бывший восемьдесят первый лорд Штормфорта своим мертвым сыновьям.

Но трое еще живых совершенно ничего не слышали.

Вопросы вроде «как велика Волшебная Страна» не допускают простых и однозначных ответов.

Все-таки Волшебная Страна – не один какой-нибудь домен. И даже не конкретное государство с определенными границами. Карты Волшебной Страны не особенно достоверны, на них не стоит полагаться.

Мы говорим о королях и королевах Волшебной Страны, как, к примеру, о властителях Англии. Но Волшебная Страна куда больше Англии, больше, впрочем, и всего нашего мира – ибо с начала времен каждый уголок земли, который вытесняют с карт исследователи, убедительно доказывая, что такого места не существует, находит себе приют в Волшебной Стране. Сами понимаете, Волшебная Страна разрослась до огромных размеров, вобрав в себя земли всех ландшафтов и тварей всех видов. Например, здесь – вернее, там – есть драконы. А также грифоны, виверны, гиппогрифы, василиски и гидры. Конечно, там водятся и более привычные нам звери; например, кошки – как ласковые, так и самостоятельные, собаки – и благородные, и трусливые, а также волки и лисы, орлы и медведи.

Посреди леса, такого густого и непроходимого, что можно смело назвать его чащей, стоял маленький бревенчатый домик с тростниковой крышей. Выглядел он довольно зловеще. Снаружи в клетке на жердочке сидела маленькая желтая птичка. Она грустно нахохлилась и не пела, взъерошив выцветшие перья. В дом вела дверка, выкрашенная некогда белой краской, а теперь облупленная и грязная.

Изнутри жилище состояло из единственной комнаты, не разделенной никакими перегородками. С потолочных балок свисали копченые окорока и колбасы наряду с чучелом крокодила. В большом очаге у одной из стен, чадя, горел торф, и из трубы на крыше сочился грязный дым. Покрывала застилали три кровати: одну – большую и старинную, и две совсем плохонькие, похожие на лежанки для слуг.

В углу стояла огромная деревянная клетка, пока что пустая. Кругом валялась кухонная утварь. Окошки в домике были такими грязными, что едва пропускали свет, и все вокруг покрывал толстый слой пыли и жира.

Единственной чистой вещью в избушке оставалось зеркало из черного стекла высотой в человеческий рост, шириной с церковную дверь. Оно стояло, прислоненное к стене.

В домике жили три очень старые женщины. Они все делали по очереди – спали на большой кровати, готовили ужин, расставляли силки в лесу, чтобы ловить мелких зверьков, и носили воду из глубокого колодца за домом.

Говорили меж собой они редко и мало.

В избушке присутствовали еще три женщины, стройные, темнокожие и довольно веселые. Они обитали в чертоге с ониксовым полом и обсидиановыми колоннами, который был во много раз больше жалкой комнатки старух. Во внутренний дворик, открытый ночным небесам, заглядывали яркие звезды. Во дворике плескал фонтан: он изображал изогнувшуюся в экстазе русалку с широко открытым ртом, из которого била струя воды. Чистая черная струя, взлетая вверх, с шумом падала в озерцо внизу, разбивая на части отражения ярких звезд.