Профессиональный некромант. Мэтр на учебе - Александра Лисина

— Ты тоже его нашел, — возразил я.

— В одиночку у меня бы не хватило духу провести всю необходимую работу по обоснованию теории ЭСЭВ.^[6] Сколько подопытных у тебя было?

Я на мгновение задумался.

— Тысячи три… или три с половиной? Точно не помню.

— А я бы запомнил каждую жизнь, что была отдана во благо науки, — еще тише сказал мастер Твишоп. — И каждого человека, который согласился участвовать в этом эксперименте. Думаешь, я смалодушничал? Мы больше созидатели, чем разрушители, Гираш, поэтому и отношение к жизни у нас иное. Его диктует сама наша профессия, методы обучения, понимание тех взаимосвязей, которые существуют между живыми существами… Поверь: уничтожать живое без веской причины не станет ни один светлый. И этим мы разительно отличаемся от вас.

— Да прямо! — пренебрежительно фыркнул я, не сдержавшись. — Можно подумать, мастера не умеют убивать или не проводят экспериментов с живыми!

— Умеем, — кротко согласился Нич. — И проводим, потому что это необходимо. Но одно дело — убить врага, а совсем другое — разрушить чью-то личность. Одно дело — провести опыт на крысе, а другое — использовать для достоверности данных человека. А вы никогда не делали различий между теми, кого собираетесь препарировать.

— В мои лаборатории не попадали невинные, — равнодушно откликнулся я. — Все добровольцы были осуждены и приговорены к смертной казни. Я всего лишь избавил их от мучений. К тому же многие наши заклинания немыслимы без жертвенной крови, а люди, согласись, подходят для этих целей гораздо лучше крыс.

Учитель отвернулся.

— Я просто говорю, что мы слишком разные и поэтому плохо понимаем друг друга. Да и как может понять коршуна петляющий по лесу заяц? Как объяснить дереву, что лань объедает его листья не от желания отомстить за поцарапанную веткой шкуру, а лишь потому, что это — в ее природе?

Я улыбнулся.

— Вы стали разбираться в наших мотивах, учитель. И вы, пожалуй, один из немногих, кто понимает, что война была нам не нужна. Мэтры, при всех своих странностях, практичны и очень трепетно относятся к исследованиям. Колбы, пробирки, склянки, реторты, секционные столы… Для нас именно это — настоящая жизнь. Дайте нам существовать спокойно, обеспечьте материалом, позвольте иметь оснащенные всем необходимым лаборатории, и мы будем тихи и кротки, как овечки… до тех пор, пока нам не сорвут очередной эксперимент. Да, мы тщеславны и самолюбивы, но это тщеславие не касается титулов и золота. Прилюдно посадить в лужу давнего противника — вот это достойно внимания. Доказать ему, что он не прав, — что может быть увлекательнее? Сделать так, чтобы о результатах твоего труда говорили все вокруг, — вот что нас манит. А опускаться до уровня дураков — удел неудачников, учитель. Надеюсь, когда-нибудь и Совет догадается, что не там ищет врагов.

Нич тяжело вздохнул.

— Я пришел к пониманию этого лишь на закате своей жизни. Стоя на пороге смерти, на многие вещи начинаешь смотреть иначе…

— А, брось, — пренебрежительно отмахнулся я. — Ты просто сумел пренебречь замшелыми традициями. Небольшая жертва, если сравнить с тем, сколько неприятностей могло случиться, если бы этого не произошло.

— Ты даже не представляешь, насколько прав, Гираш, — беззвучно шепнул мастер Твишоп. А потом встряхнулся и твердым голосом заключил: — Собственно, только узнав тебя получше, я и решил, что полного взаимопонимания между нашими гильдиями достигнуть не получится.

— Да кому оно нужно, это взаимопонимание?! — совершенно искренне изумился я. — Нам хватит нейтралитета! Вечный мир и всеобщее благолепие — это, знаешь ли, не для нас. Вы — сами по себе, мы — тоже… а большего нам никогда и не требовалось!

У Нича дрогнули усы и едва заметно шевельнулись кончики спрятанных под панцирем крыльев. А когда снаружи послышались чьи-то шаги, он неохотно отвернулся и спрыгнул на пол.

— Потом поговорим, Гираш. Не хочу, чтобы меня увидели.

— В канализационные трубы никто не заглядывает, — тут же отреагировал я, стряхивая нагнанную учителем вялость. — Не самое популярное, надо сказать, в академии место. Но для тебя сойдет.

Таракан замер на середине шага.

— Что? — непонимающе переспросил я, когда он медленно повернулся и прожег меня яростным взглядом. — Зато там тебя точно не увидят.

— Знаешь, нерадивых студентов раньше розгами секли, чтобы не забывали вовремя являться на занятия, — свистящим шепотом заявил Нич, угрожающе щелкнув жвалами. И в этот же самый момент снаружи пронзительно зазвенел колокольчик. — Даже жаль, что эту традицию сейчас отменили.

— Демон! — спохватился я, подскочив на ноги и опрометью кинувшись к выходу. — Я же из-за тебя опять опоздаю!

— Расписание — на первом этаже учебного корпуса, — мстительно бросил таракан. — Смотри не ошибись комнатой.

— А какая мне нужна? — крикнул я, на мгновение обернувшись.

— Не помню, — с достоинством бросил таракан и неторопливо продолжил путь к стене. — Сам говорил: старый я уже, память то и дело подводит.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул я, уже выбегая в коридор. — Чтоб она тебя в самый неподходящий момент подвела, старый маразматик! Это ж надо было так меня заболтать, чтобы я забыл о занятиях!

— А кто это у нас там пришел? — вкрадчиво осведомилась миниатюрная, со вкусом одетая магесса, когда я тихонько прокрался в учебную комнату и, понадеявшись, что преподавательница ничего не заметит, уселся за последнюю парту. — Мне показалось или нас все же почтил своим присутствием любезнейший барон Невзун, который настолько уверен в своих знаниях по моему предмету, что самонадеянно пропускает начало занятия?

Я мысленно скривился: ну вот, нарвался. Даже двухсекундное опоздание у Ледяной стервы, как за глаза называли преподавательницу водяной магии, могло стоить мне довольно дорого. Не то чтобы я мало знал, но отыскавшая меня взглядом юная леди была достойна своего прозвища и вполне могла наградить сложнейшим докладом на какую-нибудь неприятную тему.

Собственно, юной она лишь выглядела — на самом деле мастер Лилитана де Ракаш была одной из старейших членов Совета магов. Я помнил ее еще в те годы, когда очаровательная маркиза только-только окончила Академию всеобщей магии и поступила в магистратуру, собираясь после окончания подавать документы на соискание степени архимага.

Надо сказать, леди действительна была весьма привлекательна — длинные белокурые локоны, обрамляющие невинное лицо, которое за прошедшие годы практически не изменилось; синие глаза, в которых мало кто мог разглядеть холодную бездну северного океана; и изящная фигурка, будоражащая чувства не только неопытных адептов, но и умудренных жизнью старцев, уже не раз попадавшихся в коварные женские сети.

Даже я не мог не отметить редкой красоты магессы де Ракаш и по достоинству оценил ее великолепное платье, насыщенный синий цвет которого так дивно оттенял ее светлую кожу. А когда госпожа маркиза грациозно взмахнула изящной ручкой и, не изменившись в лице, отправила в меня шаровую молнию, даже искренне восхитился темпераментом этой леди. И не преминул продемонстрировать свой восторг, проворно согнувшись в три погибели.