Шаман - Дэлия Мор

Первые две минуты я мечтала Изгу убить. Для чего понадобилась сцена с ведром и поход в уличный туалет, когда в шаговой доступности нормальный санузел? Даже два? Я ему это еще припомню. Не знаю когда и по какому поводу, но просто так не оставлю. Да я была уверена, что попала в бытовой ад самой отсталой таежной глубинки, а тут такое.

Нормальный дом. Не рублевский дворец, конечно, но и не бревенчатая хибара с торчащими отовсюду гвоздями. Бурлила я и кипела гневом еще минуту, а потом успокоилась. Показал ведь, привел. Было бы хуже, если бы Изга ради аутентичности шаманских обрядов оставил меня в том доме. Хотя избушка на курьих ножках посреди сибирской тайги смотрелась органичнее, чем махина в два этажа с кожаными диванами. Тем более такая пустая и недоделанная. Вещи стояли в коробках и валялись в мешках, стены обшили гипсокартоном и ремонт прекратился. Нет, серьезно, огромные серые листы, прикрученные саморезами и все. Даже швы никто шпаклевать не стал. У шамана внезапно кончились деньги? Не рассчитал и сдулся в самом начале? Кредитов, поди, набрал на строительство и расплачивался до сих пор. А отделка уже постольку поскольку. Главное, что стены есть. Жить можно.

Мудрое решение, кстати. И дом, если приглядеться, хорошо сделан. Я поскребла ногтем срез бруса в недоделанном проеме двери и нехотя признала, что основные работы выполняли профессионалы. По уму все. Без надежды на теплые зимы, но и без лишнего «запаса прочности». Рационально, надежно, эффективно. Жаль, конечно, внутреннюю отделку. Сюда бы толкового дизайнера и бюджет раз в десять больше, чем первоначально заложено. Ух, Лена Бельская оторвалась бы. Заснеженные пейзажи за окном и охотничий стиль — ее тема. Камень, натуральное дерево, шкуры животных, много света и уютного текстиля. Такую бы конфетку слепила, что потом долго на выставках показывала.

Я пригрелась в мягком углу кожаного дивана и чуть не задремала. Практичная обивка. Ныряешь в нее, как в холодную воду, зато потом, когда нагреется, вылезать не хочется. Я натянула длинную сорочку на колени и закрыла глаза. Сонно причмокнуть не успела, как на пороге гостиной появился шаман. Черт, призраки громче ходят! Они хотя бы стонут и цепями гремят.

— Напугал, — пискнула я, хватаясь за край сорочки.

Изга упрек, как обычно, проигнорировал. Сумрачный был и злой. Еще раз с Сандарой пообщался? Она вернулась? Я сильно сомневалась. Скорее всего, еще что-то случилось. Шаман медленно положил бубен на комод, а костюм с медвежьей шкурой на противоположный от меня край дивана.

— Ты трогала мой верстак?

Черт, он меня спалил! В животе противно бултыхнулся айсберг и проскрежетал по борту подвернувшегося под руку «Титаника». Вот я дура. Нос в чужие вещи засунула, а возвращать все, как было, кто будет? Машенька, уснувшая в кровати третьего медведя? Ай, мамочки, как глупо.

— Что? — пролепетала я голосом той самой недалекой Машеньки. Сейчас Шаман «включит» старшего медведя и начнет задавать неудобные вопросы: «Кто трогал мои бусы и раскидал их? Куда делись лягушачьи ноги и куриные потроха?» Блин, и стыдно, и страшно. Я в последний раз так дергалась, когда любимый паркет отца поцарапала. Смалодушничала и пыталась прикрыть ущерб половиком. Уши горели, язык заплетался. Не хватало только пальчиком в ладошке поковырять и промямлить: «Это не я». Детский сад.

Ох, господи, ну что мне шаман сделает? Трогала и трогала, не украла же ничего.

— Хорошо, я спрошу по-другому, — холодно сказал Изга и подошел ближе ко мне. — В избе есть рабочий стол, прикрытый чехлом. Ты случайно его сняла и увидела занятные безделушки, так? Схватила, чтобы посмотреть ближе и положила обратно.

Мне еще паршивее стало. Я не собиралась врать, а он заранее допрашивал меня, как преступницу. Очевидные факты, наводящие вопросы. Успокоилась, значит, придремала на диване.

— Да и что? — с вызовом спросила я, приподнимаясь на локтях. Раздражение подстегивало, голос вибрировал. — Это запрещено? Там табличка висела «не влезай, убьет?» В чем дело?

— Ни в чем, — ответил шаман и еще сильнее меня подхлестнул. — Я должен знать, что именно ты трогала. Постарайся вспомнить, это важно. Амулеты — рабочий инструмент. Пока они на верстаке, к ним никто не может прикасаться, кроме меня. Настройка собьется, все пойдет насмарку. Мне придется начинать заново.

Мамочки, какой бред! «Чтобы игровые карты стали гадальными, на них должна посидеть нецелованная девственница, сплюнуть три раза через левое плечо и постучать по дереву», иначе имя суженного-ряженного тебе предскажут неправильно. Изга верил в эту муть? Да, судя по тому, как буравил меня взглядом. У всех есть предел, у меня тоже. На работе прорва проблем, а я сижу неизвестно где, неизвестно с кем и бусинки перебираю. Камешки, деревяшки.

— Костяной череп, — призналась я. — Белый с рогами. Больше ничего. Да и череп просто ткнула пальцем. Это преступление?

— Нет, — совершенно серьезно ответил шаман и смягчился. — Череп можно. Это украшение пока. Я не успел его зарядить. Но больше к верстаку не подходи, пожалуйста. Хорошо?

— Договорились, — выдавила я из себя и поджала ноги. — Ты за этим пришел? Снегоход уже отремонтирован? Можно ехать?

— Нет, я еще не закончил.

— Тогда какого, — я запнулась, но все-таки закончила мысль, — полового органа ты за амулеты беспокоишься? Тебе помочь? Давай я засучу рукава и пойду чинить снегоход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Сиди здесь, — отрезал Изга. — Ты поможешь мне, если скажешь, что почувствовала после разговора с Сандарой. От чего побледнела метка? Будем знать, станет легче думать, что делать дальше.

Он издевался. Проклятый шаман с навыками хирурга решил вывести меня из себя. Получилось. Затрясло так, что это стало заметно.

— Ничего. Мне плевать на то, кто к тебе ходит и о чем говорит. Я постояла рядом и ушла, что тебе еще нужно?! Сочувствия? Похвалы, как правильно ты поступил? Молодец, девушка душу открыла, а ты… «Будут тут еще всякие вешаться, не спросив разрешения…»

— Ненависть? — перебил Изга. — Ты почувствовала ненависть?

— Да! Что еще? К тебе, к ней, к себе, ко всем сразу. К проклятому вертолету, рухнувшему не там, где надо и не дотянувшему до Якутска. К болезни, слабости, операции…

— Не правда, — убийственно тихо ответил шаман. — Ты о другом думала. На ненависть и злость метка не реагирует.