Кольцо Тритона - Лайон Спрэг де Камп

– Что это за злак? – поинтересовался он.

– Конечно, вам, пусадцам, такой хлеб в диковинку, – ответил Тьегос. – Он испечен из недавно окультуренного злака под названием «пшеница». Во времена правления отца королевы его завезли с материка. – Он повернулся к Порфии. – Дорогая, продай твоего повара в рабство, иначе мы все превратимся в свиней, поедая эти помои.

Вино было крепким, лучше, чем в Зиске. Вакар сделал большой глоток и лишь потом высказал свое мнение:

– Сударь, я не согласен с тобою. Я нахожу кухню Огуджии восхитительной, вино крепчайшим, а овощи великолепными…

– Твои дифирамбы никого не проведут. – Тьегос тоже успел основательно захмелеть. – Не тешь себя понапрасну мечтой о благосклонности Порфии. Пока речь идет о торговом металле, кораблях или рабах, мое дело – сторона, но если ты добиваешься от королевы услуг более интимных, то тебе придется иметь дело со мной, ведь я…

– Тьегос! – вскричала Порфия. – Ты ведешь себя как животное, следи за манерами!

– По крайней мере, – ответил Тьегос, – я ем и пью культурно, а не раздираю мясо, подобно изголодавшемуся льву, и не лакаю вино с жадностью горбатого зверя из Гведулийской пустыни. – Он смерил Вакара уничижительным взглядом.

Вакар покраснел, поняв, что, по огуджийским меркам, его провинциальные манеры поведения за столом оставляют желать лучшего.

– Я всего лишь предупредил этого усатого варвара…

– Замолчи! – воскликнула Порфия, приподнимаясь над змеиным троном. Ее зеленые глаза сверкали, а овальное лицо покраснело от гнева.

За мнимым спокойствием Вакара таилась смертельная угроза.

– Он всего-навсего хочет стать придворным шутом. Правда, Тьегос? – принц по-лорски исказил имя фаворита, чтобы еще больше унизить.

– Ах ты, кабанье отродье! – вскричал Тьегос. – Я вырежу твое…

– А ну, вы оба! Успокойтесь! – неожиданно громко воскликнул Гараль. – Или позову стражу, и вас выгонят на улицу бичом со свинцовыми шипами… Рабы, уберите объедки!

Слуги убрали блюдо и принесли еще вина. С лица Абеггу из Токалета не сходило изумление – видать, он не привык к простоте нравов огуджийского двора. Вакар понял, что слишком приналег на вино. Он совладал с норовом и, показав на сцену совокупления на стене, спросил:

– Кто-нибудь возьмется это объяснить?

– Это иллюстрация к третьей книге «Золотого Века». Лесной бог Астерио седлает богиню земли Геру, чтобы сотворить первую человеческую пару, – объяснил Гараль. – В оригинале это звучит так: