Хмель и Клондайк - Андрей Круз

Вон забор метизного, только я не хочу ехать в ту дыру, откуда заезжал. Попробую территорию с севера объехать, наверняка туда еще какие-то проходы есть. Вон плита накренилась, но не до конца, не протиснусь там… старые ржавые контейнеры, заваленный бетонный столб, начисто обглоданный человеческий труп у стены, старый, еле виден из-под снега, опять плиты, плиты… а вот просто ворота, решетчатые, ржавые, да еще и не заперты.

Завернул туда, тормознул, пытаясь сообразить, в какой части метизного я оказался… ну да, вон же тот цех, где я машину прятал. Прибавил газу, подъехал ближе, потом увидел следы на снегу, ведущие в цех.

– Эй! – заорал я, остановившись почти у ворот. – Если свои, то отзовись! Или гранатами закидаю!

– Свои! – послышался голос Хмеля.

Ну все, бросаем снегоход и валим отсюда. Машина-то хоть цела, к слову?

Клондайк. Все

Суббота

Вернулись мы опять через всю СПЗ, кружным путем, чтобы не вызывать лишних вопросов. Ежу понятно, что сейчас в сторону взрыва из Форта рванет колонна с патрульными, СЭС, гимназистами и прочими компетентными людьми, которые истребят ледяных ходоков, задержат бандитов, что не успели сбежать, ну и еще что-то нужное сделают.

Сане было совсем худо. Хоть сознания он не терял, но даже говорил еле-еле. Меня тоже как-то накрывало, даже не знаю, адреналиновый отходняк или излучения хапнул многовато, поэтому закинулся сразу двумя таблетками экомага. А то даже машину вел как-то странно.

Через КПП проехали без проблем, лишь я один предъявил документы. Предупредили их здесь, за что спасибо, а то ноги вообще не держат, не хватало еще досмотры и прочее все проходить по полной программе и объяснять, откуда какие предметы взялись. Пропустили.

Оттуда до дома, сразу на задний двор, ворота за собой закрыли. Когда уже выбрались из машины, а Иван еще и Саню поддерживал, – переглянулись. И ничего никто не сказал, потому что и так всем все ясно.

Хмель приложился к пластиковой бутылке, допил свою адскую смесь самогона и экомага, шумно выдохнул.

– Я сейчас к себе, – задумчиво сказал он, – сяду в баре и напьюсь в дрова. Не ради восстановления энергетики, для души. В хлам. Часа так за два. Так что заходите. Только с черного хода, сегодня не открываемся, так, Ваня?

– Так, – устало кивнул Грачев и повел Саню в дом.

Я открыл им заднюю дверь своей половины особняка и следом вошел внутрь, в блаженное тепло, чистоту и уют. Все, навоевался на сегодня. И лучше, если вообще на всю жизнь навоевался. Вполне даже достаточно.

В магазине сидели Платон с Ириной. Ирина сразу взялась помогать Сане, помогла мне поднять его наверх. Набор всего, что ей нужно, был при ней – она ожидала проблем, получается. Только, наверное, Хмеля отхаживать собиралась, а он живчик совсем. Помахал подруге и отправился к себе. Отлеживаться или сразу пить – кто его знает…

– Платон, а Мила где?

– Как где? – удивился он. – Уехала с самого утра, куда ты ее там услал.

– Услал? Когда? – поразился я.

– Ты же ей звонил с КПП, нет? – Платон посмотрел на меня странно. – В любом случае она тебе какие-то бумаги под кассой оставила, глянь.

Действительно, под кассой лежал фирменный конверт нашего магазина. Я вскрыл его, вытащил сложенный пополам листок бумаги, на котором знакомым почерком было написано:

«Извини, но я вынуждена уехать. Не могу объяснить почему, но это не из-за тебя. Я взяла пикап, винтовку и триста рублей из кассы. Еще раз извини, целую, Мила».

И все.

– Ну да, – сказал я, тупо глядя в записку. – Все нормально. Платон, Хмель зовет с ним нарезаться до поросячьего визгу. Ты как?

– Не премину воспользоваться приглашением, – твердо ответил Платон.

– Вот и правильно. И я не премину.

А что еще остается? Состояние у меня такое сейчас, пограничное, только самогонкой с пивом и глушить. По-холостяцки так. Можно даже завтра продолжить. Кстати, до Лазурного Солнца пара дней осталась, можно и вообще не останавливаться.