Драконья алчность, или Дело Алмазного Фонда - Евгений Малинин

Драконья голова буквально рухнула сверху, едва не придавив мою хрупкую особу. Желтый Владыка, широко распахнув глаза, буквально взмолился:

– Что ты знаешь про Книгу?!!

– Все!!! – торжествующе заявил я, – И где она хранилась, и как ее можно было взять, и где она находится в настоящее время!!!

– Говори!!! – взревел дракон.

Я сделал пару шагов назад и, презрительно сморщив губы, процедил:

– Ага, разбежался!.. А шнурки тебе погладить не надо?!

Желтый Владыка склонил голову набок и его глаза остекленели то ли от ярости, то ли от полного непонимания заданного мной вопроса. Оказалось, второе!

– Что… сделать?.. – странно упавшим голосом переспросил он.

– Шнурки погладить! – повторил я.

Он задумчиво провел перед собой передней лапой, словно гладил невидимую кошку размером с теленка, затем покачал головой и проговорил:

– Я не знаю, что такое… шнурки… Но про Книгу ты мне расскажешь! Или я тебя убью!!

– Да ты не только вор и скупщик краденого, ты еще и убийца! – все тем же презрительным тоном процедил я.

– И пусть! – дракон покрутил головой, – Но я должен узнать, где сейчас Книга!

Тут он вдруг замолчал и посмотрел на меня внезапно вспыхнувшим взглядом:

– Или ты мне все соврал?!!

– Я, в отличие от некоторых рептилий с крылышками, никогда не ворую, не вру, презираю предательство и всяческую другую низость! – гордо ответил я и, чуть подумав, добавил, – А Книга?..

И тут у меня мелькнула дерзкая мысль.

– Слушай, Владыка, ты сказал, что никогда не продашь, не подаришь и не потеряешь ни одного драгоценного камня! А как насчет… мены?!!

– Чего?.. – не понял дракон.

– Мены!! – быстро повторил я, – Давай меняться, ты мне мои подаришь камни – я тебе подарю твою Книгу!! Ты же сам сказал, что ее можно только подарить!

Несколько секунд Желтый Владыка молча смотрел на меня, а потом в его глазах блеснуло желтое пламя:

– Давай!! – согласился он.

– А ты потом камни у меня не отнимешь?! – опасливо спросил я.

– Слово Желтого Владыки! – надменно произнес он и весьма замысловатым образом взмахнул своей левой передней лапой, словно подтверждая клятву.

– Тащи камни!.. – быстро проговорил я.

– Мэнь-Шэнь!.. – рявкнул дракон, и справа от него появился слуга, – Дань этого года, внесенную великими магами, сюда!!!

Мэнь-Шэнь исчез и через секунду появился снова, в его руках была небольшая шкатулка.

«Вот и кончился мой поход…» – с облегчением подумал я.

Желтый Владыка выхватил шкатулку из рук слуги, одним движением откинул крышку и опрокинул ее над полом. Когда он поднял опустевший ящичек, на полу заискрилась небольшая горка драгоценных камней.

Я присел на корточки и аккуратно разровнял эту горку ладонью.

Камешков было немного, десятка два с небольшим… И нужных мне драгоценностей среди них не было…

Не было!!!

Я посмотрел прямо в глаза Желтому Владыке и покачал головой и упавшим голосом произнес:

– Моих камней здесь нет!..

– Как нет?! – выдохнул дракон, – Ты же сказал, что Неповторимый Цзя внес их в качестве Дани!!

– Да он сам сказал перед поединком с Цзя Шуном, что внес положенную Дань, и этот… хранитель твой, Ю Синь, подтвердил, что Дань внесена! Вот я и решил, что камни отправились в твою сокровищницу! – раздраженно пояснил я, – Стал бы я иначе тащиться в твою… дребанную пустыню?!

– Ю Синя сюда!! – рявкнул Желтый Владыка.

Буквально через пару секунд перед нами стоял тот самый старикан, который собирал Дань на площади Нечаянной Радости в Паките. Вид у него был довольно растрепанный и… запыхавшийся. Но дракон не позволил ему отдышаться.

– Где Дань этого года, внесенная великими магами?! – рявкнул он прямо в испуганную физиономию хранителя.

Тот метнул мгновенный взгляд на рассыпанные по полу камни и с придыханием проговорил:

– Она перед тобой, Владыка!..

– Какие из камней внес Цзя Линь-бяо?!

На мгновение старичок оторопел, а потом, чуть заикаясь, пояснил:

– Но, Владыка, Цзя Линь-бяо… э-э-э… был повержен на поединке Цзя Шуном… Поэтому Дань за него выплатил… победитель!..

Мы с Желтым Владыкой взглянули друг на друга, пораженные одной и той же догадкой.

– Но ты сам перед поединком подтвердил, что Цзя Линь-бяо внес положенную дань!.. – в отчаянии заорал я на старика-хранителя.

– Это просто… ну… формула вызова на магический поединок и подтверждение, что вступающие в поединок являются свободными от государственных обязательств! – пояснил старик дрожащими губами, – Ведь Дань прошлого года была ими внесена, а время внесения Дани этого года еще не истекло!..

Мы с драконом снова обменялись взглядами.

– Все вон!.. – рявкнул хозяин Поднебесной, – И камни заберите!!

В мгновение ока мы снова остались в зале одни.

«Значит то, за чем я гоняюсь по всей… Поднебесной, находится у Великолепного Цзя! – опустошенно, апатично подумал я, – Значит мне теперь необходимо искать этого… то ли великого мага, то ли великого мятежника?!»

И тут же мне в голову пришел ответ на только что поставленный вопрос:

«А зачем его искать, когда я совершенно точно знаю, где он будет находиться через пару дней!.. Мост через реку Хо на дороге из Цуду в Пакит!»

И тут же новая, горькая мысль пришла в мою усталую голову:

«И что тебе даст встреча с Чи Ю, называющим себя Цзя Шун?.. Неужели ты думаешь, что он вот так просто возьмет и отдаст тебе твои драгоценности?..»

Я перевел взгляд на Желтого Владыку. Тот лежал на полу зала, вытянув свою длинную облезлую шею и странно тяжело дышал, словно только что закончившееся расследование отняло у него последние силы. Глаза его были закрыты, и было отлично видно, как под тонкими кожистыми, совершенно незащищенными веками перекатываются глазные яблоки. Затем, словно почувствовав мой взгляд, он приоткрыл один глаз и устало произнес то, что я и без того знал:

– Твои камни остались у Чи Ю… Мне нечего тебе предложить в обмен…

– Может ты… ну… отнимешь их у… этого… великого мага Поднебесной? – спросил я, в душе совершенно не надеясь на такую возможность.

Дракон закрыл глаз, помолчал и тихо проговорил:

– Боюсь, мне не удастся справиться с ним… Я… слишком устал жить… слишком ослаб.

– Ну, значит мне придется попробовать сделать это самому! – холодно и яростно бросил я. Только что царившая в моей душе апатия испарилась и ее место заняла кипящая, безрассудная ярость.