Верные враги - Ольга Громыко

Я отвернулась. И, часто смаргивая, смотрела, как аршин за аршином тает иллюзия, обнажая высокие черные створки.

Последнее слово на последнем выдохе — и тишина. По-волчьи тоскливо взвыл гуляющий по ночной равнине ветер, во двор наконец начал порошить снежок, быстро выбеливая камни. Факельные огонечки на гребне стены замигали, заметались; им вторили поспешно вспыхивающие замковые окошки.

«Пора подавать сигнал нашим», — отстраненно мелькнуло в голове, но я даже не шелохнулась.

Глубокий вдох и задумчивое:

— Надо же как вовремя. Я уж думал, эта проклятая регенерация никогда не закончится!

— Амулет не отдам, — только и сказала я, вставая и поспешно выходя из башенки, чтобы Верес не заметил мокрых дорожек в шерсти на моей морде.

— Неужели я тебя так сильно расстроил? — Как колдун ни старался, изобразить раскаяние ему не удалось — уж слишком прекрасно он себя чувствовал, чудом избежав неотвратимой, казалось бы, смерти.

— Ничего, будет и на моей тропке праздник — когда через недельку-другую ты загнешься от гангрены.

Верес, проследив за моим взглядом, только сейчас ощутил, что обледеневшие носки — плохая замена сапогам.

— Как ты думаешь, этот славный копьеносец не будет возражать, если я одолжу его обувку?

— В крайнем случае снимешь с трупа.

Пожалуй, скоро я так поднаторею в магии, что тоже смогу взять ученика. Во всяком случае, легкий запах паленого, сопровождающий вот-вот откроющийся телепорт, различаю уже безошибочно.

— Так-так-так! — Тайринн даже не сочла нужным прихватить с собой пару стражников или загрызня. Только факел и серебряную сворку, которой выразительно, по-хозяйски помахивала, неспешно приближаясь ко мне по гребню стены.

Я «в ужасе» попятилась:

— Это совсем не то, что ты думаешь! Мы просто разговаривали, дышали свежим воздухом…

Копье за моим хвостом покосилось и упало. Стражник стоймя впечатался в камень, зазвенев кольчугой.

Верес не спеша дошнуровал трофейный сапог и выпрямился.

— Извини, Тайринн. Но если тебе нравится лгать и убивать — будь готова, что однажды с тобой поступят точно так же.

— А как же твои хваленые принципы? — разъяренно прошипела чародейка, мигом сбрасывая личину «милой капризной девочки». Эх, нет здесь нашего скульптора! Какой типаж — гарпии с василисками отдыхают!

— Увы, с кем поведешься…

Я еле успела прижаться к земле, как над моей спиной мелькнули и врезались в ледяной щит огненные стрелы, осыпав шкуру искрами.

— Перебивать собеседник некрасиво, Тай. — Легкость, с которой Верес поставил защиту, насторожила чародейку. Не наклоняясь за выроненной во время атаки сворки, она сделала несколько шагов назад, держа свободную руку за спиной и что-то ею выплетая.

Я предостерегающе зарычала, но Верес и так всё прекрасно видел. В момент, когда подлая чародейская ручонка атакующей коброй метнулась вперед, колдун резко выставил вперед руку, и замысел Тайринн так и остался для меня тайной.

Женщина непонимающе уставилась на свою пустую ладонь. Торопливо повторила пассы, уже в открытую.

Еще раз, чуть по-другому.

И еще.

— Подонок, сволочь, мерзавец! — завизжала она скорее удивленно, чем испуганно. — Ты меня заблокировал!

Верес не ответил. Только, как и хотел, долго, пристально посмотрел ей в глаза — даже не пытаясь что-то в них отыскать, а просто запоминая.

«Я буду с тобой до конца…»

— Прощай, Тай.

— Что?!

Она еще не понимала. Не верила.

Неправда, что от любви до ненависти один шаг. Есть куда более близкие вещи.

Равнодушие. Горечь. Пустота.

Он бы сделал это, как и обещал.

И испоганил воспоминаниями всю оставшуюся жизнь.

Тогда я тоже вспрыгнула на гребень, между ним и ней, остановив его поднимающуюся руку. С любопытством посмотрела вниз, во тьму, представляя тысячи глаз, с жадным нетерпением устремленных на факел. И спокойно потрусила к женщине.

— Верес!!!

Черные волосы вороновым крылом трепетали на ветру.

Он сожалел. И только.

— Ве-е-ерес!!! — Голос чародейки сорвался на истерическое верещание. — Убери свою тварь!

Извини, голубушка. Я не его. А он — не мой. Хладнокровно манипулировать чужими чувствами — привилегия мерзавок вроде тебя. Всё должно быть по-честному — или не быть вообще. Потому-то ты сейчас и стоишь на краю, а я, которая предпочла верного врага лживому другу, всего лишь слегка ему помогаю. Совсем чуть-чуть. Но для победы порой достаточно и этого…

Тайринн попятилась. Поскользнулась и судорожно замахала руками, чувствуя спиной тридцать саженей пустоты.

Зря дергаешься. Я тебя не трону. Ну, почти…

Проходя мимо, я изогнула хребет и легонечко, едва ощутимо потерлась о ее ноги, как голодная кошка.

Они полетели вниз наперегонки — крик, Тай и факел.

Шипение проигравшего снегу огня услышала я одна.

А глухой удар — оба.

Он медленно отнял руки от лица, но с места так и не двинулся. Когда снаружи пошаливает мороз — еще полбеды. Сапоги потеплее, кожух потолще и грог покрепче, всего-то проблем. А вот что делать с заледеневшим сердцем?

— Спасибо.

Я села, озадаченно поскребла за ухом.

— За что? А, что не стала ее при тебе жрать заживо, сначала ручку, потом ножку…

— Шелена!!!

— Вот и я подумала — вопить же начнет, как резаная, весь замок перебудит…

В зубец стены впечаталась здоровенная ледышка, но меня там уже не было. Зря, что ли, я постоянно получала от него втык за утрату бдительности?

— Бесстыжая, паскудная тварь!

Следующий ком я поймала пастью, как играющая с хозяином собака. Стиснула челюсти — только снежная крошка брызнула.

— Ой, а еще, а еще?!

Верес от души выругался, но швыряться абы чем прекратил.

— Согрелся? — деловито поинтересовалась я, подходя поближе.

— Я твою башку над дверью приколочу и буду в нее звезды метать, когда настроение испортится. — Колдун положил руку на мой загривок, наклонился над краем стены. Темнота. Тишина. Только топочут сапогами сбегающиеся на крик часовые, пока еще не видя нас за башенкой.

— А вдруг их там нет? — прошептал Верес, тревожно отсчитывая секунды с момента падения факела.

Но они были.

Это как костер разводить — искра падает в пучок сухой травы и исчезает, а ты терпеливо ждешь, на всякий случай держа кресало наготове. Несколько секунд ничего не происходит, а потом из распалки внезапно, совсем не в том месте, куда ты уставился, брызжет язычок пламени. Касается сухой еловой веточки, вытягивается и начинает деловито хрустеть хвоей, в то время как вокруг один за другим проклевываются его собратья; кто исчезает, а кто и следует его примеру, замахиваясь на все более толстые сучья.