Факультет боевой магии. Сложные отношения - Таис Сотер

Впусти кота в дом — и скоро сам не заметишь, как он станет в нем хозяином.

Нет, Мартин не пытался командовать, был абсолютно ненавязчив и не рвался ко мне в спальню ночью, желая стребовать супружеский долг. Последнее было даже немного обидно. Иногда мы с мужем встречались за завтраком. Генрих просыпался ни свет ни заря, и мне приходилось вставать с ним. Изредка ужинали вместе. Несколько раз я обнаруживала Мартина в детской задумчиво наблюдающим за сыном. Но при моем появлении он тут же уходил.

И все же дом постепенно принимал нового хозяина. В гостиной пахло вишневым табаком, в прихожей лежали трости и зонты, на десерт стали готовить любимый мужем яблочный пирог. Новые слуги чем-то упорно напоминали бывших подчиненных Мартина, а в кабинете деда, который я любезно уступила канцлеру, постоянно разрывался телефон. Порой, выходя с Генрихом на прогулку, мы сталкивались с вежливыми доброжелательными господами, которые непременно интересовались, как у меня дела. В некоторых я потом узнавала министров, баронов и графов.

Даже присутствие Марты и ее близнецов чувствовалось не так сильно. Целительница, когда не пропадала в университете, проводила время с Эдмундом и Петрой. Близнецы были презанятными, но совершенно не похожими на моего Генриха. Эдмунд, пухлощекий рыжеволосый крепыш, почти все время спал, хорошо кушал и благодаря своей очаровательной улыбке и кроткому нраву был любимчиком всех домочадцев. Петра… Полагаю, характером она пошла в отца. Малышка родилась совсем крохотной и часто болела, но, несмотря на это, обладала любознательным и стойким характером и значительно опережала в своем развитии как родного брата, так и «дядю» Генриха.

Сама Марта с удовольствием общалась со мной, но избегала Мартина. Присутствие моего мужа вызывало у нее противоречивые чувства. Менталист не отказал вдове своего племянника в поддержке, но его снисходительность касалась только Марты. Не ее отца. Не знаю и не хочу знать, в чем уличил мэра Торнема канцлер, но Тиоли не только лишился должности, но был вынужден распродать все свое имущество и уехать из страны. С внуками ему увидеться так и не дали. Думаю, Мартин счел это лучшим наказанием для того, кто подверг опасности его беременную жену.

Но даже наша с целительницей немного неловкая, но искренняя попытка найти общий язык не могла заполнить пустоту в душе. Мне было мало случайных встреч с мужем. Быть просто соседями, но не возлюбленными оказалось… невыносимым.

В один из дней я внезапно, неожиданно для самой себя оказалась на пороге спальни Мартина. Его в это время дома не было, а дверь он не запирал. Было неловко вторгаться вот так, без спроса, но любопытство оказалось сильнее.

В комнате вроде ничего особо не изменилось, однако же все здесь было таким… мартиновским. Бумаги на столе — с торопливыми пометками, но сложенные в аккуратную стопку. На стуле — детская погремушка с облупленным боком. Старая, быть может, принадлежавшая еще Петеру. Наверное, Мартин решил ее подновить и отдать Генриху. Под кроватью — несколько книг и очки, скорее всего потерянные и забытые. Муж запрещал слугам перекладывать его вещи, а если я что-то брала, он потом показательно страдал из-за того, что не может ничего найти.

Не удержалась и открыла гардероб. Потрогала вещи и, увидев любимый халат мужа, закрыла глаза, уткнувшись в мягкий ворс. Потерлась лицом. Глупая. Мартин рядом, протяни руку и коснись. И все же я не могу сделать шаг вперед. Не убегаю, но и не приближаюсь. Сколько я так вытерплю? А мужа, казалось, все устраивало. Или же он прекрасно притворялся. Или завел любовницу…

Так, стоп. Вот о последнем точно не стоило думать. Как и об отслеживающих артефактах. Не думать о них, не думать… Нужно занять себя чем-нибудь другим. Тогда точно отпустит.

Когда в дверь мастерской постучали, я ожидала увидеть кого угодно, но только не Мартина.

— Это не мой халат на тебе? — спросил он.

— Нет, просто похож, — ответила с достоинством. А пусть докажет!

— Вензель на воротнике точно мой, — задумчиво продолжил менталист.

Если уж врать, то до конца.

— Наверное, перепутали после стирки. А я и не заметила. Ты за ним?

— Нет. Хотел поговорить. И… предложить тебе один эксперимент. Ты ведь их любишь?

— С некоторых пор начинаю сомневаться.

Спустившись в мастерскую, муж с любопытством оглянулся и задержал взгляд на моем нынешнем проекте.