Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

— Ишь путничек нашелся, — фыркнул стражник. — Если мы каждому на слово верить будем…

— Доказать? У тебя, — Альк ткнул его мизинцем в пухлое брюхо, будто указывая судьбе дорожку, — печень пошаливает. Этим летом — один к девяти. А у тебя…

Второй стражник попытался спрятаться за напарником, но саврянин не поленился сделать полукруг и неумолимо взял жертву на прицел пальца.

— Зима в этом году будет холодная. — Голос Алька был ровный, веский, что убеждало лучше всяких заверений. — Застудная чахотка, один к пятнадцати.

Стражникам дружно поплохело прямо сейчас. Второй, правда, попытался неуверенно возразить:

— А я слыхал, что видуны без крыс больше одного из десяти вытянуть не могут.

— Верно, — благодушно согласился Альк. — Так что с тобой мои шансы были бы («Нет-нет, что вы, я и не думал вам угрожать! Просто глянул на дороги, а там уж Хольге решать») всего один к полутора. Что-нибудь еще хотите узнать? Про родных, про друзей?

Стражники дружно затрясли головами и расступились, пропуская «путника» и его приятелей.

— Вот это мастер! — восхитилась Рыска, когда Жар, худо-бедно уловивший суть разговора, пересказал его подруге. — Ты что, каждому человеку можешь с ходу все дороги предсказать?!

— Нет, конечно, — отмахнулся Альк. — Но они в это поверили, и ладно.

— Так ты их просто обманул? — разочарованно спросила девушка.

— Насчет причин — да. Насчет шансов — нет.

— Это как?

— У путников есть понятие «слепой поворот». То есть ты чувствуешь, что это может произойти, но не знаешь почему. Вероятность, что летом этот стражник умрет, действительно один к девяти. Как именно, я не знаю — перепьет, пристрелят, с лестницы свалится, — но все равно могу попытаться вытянуть, вслепую. — Альк с удовольствием вдохнул запах столицы — накаленных солнцем камней, сохнущей тины по краям сточных канав, цветов с лотка проходящей мимо торговки. Вроде бы везде те же камни, те же канавы, те же цветы, а родной город даже с закрытыми глазами узнаешь. — Но обычно путники за такое не берутся. Неизвестно, сколько сил придется приложить и что в итоге получится. Помнишь, как ты меня «вылечила»? Вот, то же самое.

Окраина столицы напоминала Крокаш, но чем дальше приятели шли, тем выше поднимались дома и шире становились улицы. Камень все больше вытеснял дерево, однако мрачнее от этого город не становился, наоборот: каждый дом пытался перещеголять соседей как сортом гранита — от черного до белого, со всевозможным крапом, — так и украшениями.

— Ух ты! — Рыска остановилась, разглядывая пеструю мозаику во всю стену, из блестящих на солнце кусочков стекла: люди, птицы, деревья.

— Какой-то купец мошной бахвалится, — презрительно фыркнул Альк. — Лучше вон туда посмотри.

На первый взгляд дом казался потусклее, победнее — но то было уже не стекло, а поделочные камни, и подгоняли их друг к другу куда более искусные руки. Два воина сошлись в смертельной схватке, и мастеру удалось передать как стремительное падение меча на щит, так и напряжение тел, и исказившую лица ярость. А вблизи — просто маленькие разноцветные плитки, как мазки на картине. Чудо!

— В Ринстане, говорят, тоже красиво, — ревниво заметил Жар.

— Там лепнина. С голыми бабами по большей части.

— О!

— Вот-вот. Только так и удается приобщить вас к искусству.

— А кто в этом доме живет? — перебила Рыска, которой и мозаика понравилась, и на лепнину интересно было бы поглядеть.

— При мне… — Альк осекся. — Знаешь, давай-ка его стороной объедем.

— Не хочешь, чтоб из окошка заметили? — догадался Жар. — Почему?

— Потому что столичные слухи имеют свойство очень быстро разлетаться. — Саврянин свернул в проулок, жалея, что у них нет второй рясы. Зря вообще через центр поехали, по привычке повел.

— Ну и что? Тебе-то чего бояться? Наврал, что посольский сынок, или отец нынче в опале?

— Нет, — разом ответил Альк на оба домысла. — Поэтому и боюсь.

Вор понимающе и в то же время разочарованно присвистнул:

— А как мы тогда во дворец попадем? Я думал, ты нас проведешь.

— Проведу. Или тебе непременно через парадные ворота надо, с музыкой и перечислением титулов?

— Не, меня и ночью через забор устроит, — ухмыльнулся Жар. — И провожать тоже не надо.

— Если что-нибудь там сопрешь — заставлю сожрать, — угрюмо предупредил Альк.

— Понял, буду брать только мелкое и съедобное!

— Я серьезно.

— А я шучу. Ну чего ты, в самом деле? Как на шило сел. — Вор дружески толкнул его локтем. Белокосый зло отмахнулся. — Раньше как-то выкручивались и сейчас справимся.

— Иди к Сашию, — огрызнулся саврянин. Не хватало еще, чтобы его ворюга успокаивал! Но, пожалуй, надо действительно взять себя в руки, раз это так заметно.

У Хаскилей тоже был дом в столице. В другой части города и без мозаики, но сразу видно — знатные люди живут. Хотя жили там по большей части присматривающие за домом слуги да набивающиеся в гости бедные родственники. Отец бывал наездами по делу, а чуть Альк подрос, стал брать его с собой. Любопытный мальчишка облазил Брбржисщ вдоль, поперек и снизу вверх, добавив слугам немало седых волос: то сгинет на весь день, то, напротив, кто-то заметит его на крыше главной молельни — залез на спор, что потрогает Хольгин знак на шпиле. Несколько раз его били до крови и лохмотьев. Дважды приходили жаловаться. За трагически павшую кошку (вообще-то Альк был уверен, что самодельный арбалет так высоко не дострелит) посол заплатил, скандального торговца велел спустить с крыльца, уверенно заявив, что его сын никогда не лжет. Впрочем, отец, хоть и ругался, этих прогулок не запрещал. Мальчик, полагал он, должен расти мужчиной, а не изнеженным щеголем.

Потом юношу представили ко двору, стали брать на приемы (поначалу тягомотные, но затем он оценил прелесть интриг и с удовольствием в них окунулся) — однако детские воспоминания куда ярче и крепче взрослых. Альк до сих пор помнил все столичные закоулки, и потому казалось, будто его тоже узнает каждая собака.

— Ладно, — сам себе сказал саврянин, тряхнув головой. — Сейчас снимем комнату при кормильне, оставим коров и пойдем на рынок.

— Зачем?

— Увидишь, — зловеще улыбнулся Альк Рыске.

* * *

Корзина была большая и неудобная. Хорошо хоть не тяжелая — до середины ее набили соломой, а сверху уложили незнакомые Рыске клубни, похожие на репу и картофель одновременно. И все равно — в одной руке не удержать, а в обеих приходится либо боком, либо перед собой тащить. Девушка все колени о плетенку оббила.

Альк и Жар вразвалочку шли сзади.

— А мне нравится! — неожиданно заявил вор. — Хороший обычай, вот бы и у нас ввести!