Лето ночи - Дэн Симмонс

– О, Господи, – шепнул Харлен.

– Что?

– Что если они и Дьюана Макбрайда начнут использовать как Тубби? Что, если его труп будет заглядывать по ночам к нам в окна?

– Не будет, – замотал головой Дейл. Волнение сдавило его горло и он едва мог говорить. – Его отец кремировал тело.

– Ты точно знаешь? – спросил Кевин.

– Точно.

Майк вышел в середину комнатки и присел на корточки.

– Итак, что мы должны делать? – тихо спросил он.

Первым прервал молчание Дейл.

– Мне кажется, что Дьюан наметил какой-то путь. Об этом он и хотел поговорить с нами в то воскресенье.

Харлен прочистил горло.

– Но он ничего…

– Ну да, – кивнул Дейл. – Он ничего не успел нам сказать. Но вы же помните, как Дьюан любил всегда все записывать.

Майк прищелкнул пальцами.

– Его записи! Но как бы нам добраться до них?

– Пошли сейчас, – сказала Корди. – Еще нет и десяти.

Сразу раздался хор возражающих голосов. Никто не мог идти прямо сейчас. Некоторые из причин были весьма убедительны – Майку нужно остаться с Мемо, мать Харлена просто сдерет с него шкуру, если он уйдет из дома, заставив ее волноваться; Кевину вообще нельзя выходить после комендантского часа, установленного его мамой; а Дейл все еще на положении тяжелобольного. Но никто из ребят не упомянул истинной причины. На самом деле причина заключалась в том, что было уже совершенно темно.

– Заячьи душонки, – пробормотала Корди.

– Мы отправимся завтра рано утром, – предложил Дейл. – Самое позднее в восемь часов.

– Все вместе? – спросил Харлен.

– Почему бы нет. Они, наверное, дважды подумают прежде чем решаться напасть на нас, когда мы все вместе. Помните, что случилось с Дьюаном.

– Ага, – протянул Харлен. – А может наоборот, они только и ждут как бы расправиться с нами со всеми разом.

Майк жестом прекратил дебаты.

– Утром мы пойдем все вместе. Но в дом пойдет только один из нас. Остальные останутся в засаде и придут на помощь, если будет нужно. Корди откашлялась и сплюнула на деревянный пол.

– Есть еще одно дело, – заговорила она.

– Что еще?

– Я хочу сказать, еще кое-что. Может и одно.

– Какого хрена ты нас пугаешь, Корди? – спросил Харлен.

Девочка чуть изменила положение, продолжая сидеть в том колченогом кресле, в котором сидела, и теперь стволы ее ружья смотрели прямо в сторону Харлена.

– Не пачкай меня своим поганым языком, – сказала она, обращаясь прямо к нему. – Я говорю, что я видала еще кое-чего. Чего-то, что в нашем дворе ползало по земле.

– И Солдат исчез в земле, – кивнул Майк.

– Не. Это было гораздо больше… Больше человеческого роста… Навроде змеи или еще чего.

Ребята обменялись взглядами. В курятнике было почти совсем темно.

– Под землей? – спросил Харлен.

– Ага.

– Дыры… – начал Дейл, ни к кому в отдельности не обращаясь. От мысли, что есть еще что-то, что они еще не видели, его даже стало тошнить.

– Может быть, это то самое, что уползло под мою кровать, – предположил Лоуренс.

Дейл слушал беседу, как будто со стороны, будто голоса доносились откуда-то издалека. Ему даже казалось, что он оказался свидетелем разговоров в сумасшедшем доме, причем сам он тоже один из его обитателей.

– Решено, – сказал Майк. – Встречаемся завтра в восемь и отправляемся к Дьюану на ферму, чтобы посмотреть не осталось ли после него записей, которые могли бы помочь нам.

Никто не хотел идти домой в темноте в одиночку. Ребята старались как можно дольше держаться все вместе. Но постепенно кучка таяла, когда каждый из них по одному бегом бросался к приветливому свету на своим порогом. В конце концов на темной пустынной дороге осталась одна Корди Кук.

Майк изо всех сил нажимал на педали, чтобы не отстать от ребят. Хоть было еще очень рано, но солнце уже вовсю светило с безоблачного неба, было очень жарко и над гравием дороги поднимались струйки пара.

Майк ужасно устал.

Большую часть ночи он просидел с Мемо, сменив на этом посту маму. Немного обрызгал святой водой раму окна, хотя и не знал толком, может ли это помочь. Интересно, а святая вода продолжает действовать и после того, как испарится? Во всяком случае никаких посещений этой ночью не было, и только один раз Майк в испуге проснулся, услышав под домом тихое поскрипывание. Но это вполне могло быть и поскрипывание досок рассыхающегося пола. Хор кузнечиков и цикад звучал очень громко и не переставал ни на минуту, а Майк помнил ту тишину, которая вдруг наступила перед тем, как в окне появился Солдат.

Майк разнес газеты вовремя, беспрерывно зевая после почти бессонной ночи. Затем поспешил в ректорскую проведать отца Каванага перед мессой.

Но мессы в тот день не намечалось. Миссис Маккафферти велела мальчику говорить потише и вывела его из кухни на веранду. Священнику очень плохо, доктор Стаффни рекомендовал строгий постельный режим и госпитализацию, если отцу Каванагу не станет лучше до вторника. Экономка также сказала, что в среду служить мессу приедет отец Динмен, помощник пастора из храма св. Бонавентура и попросила Майка оповестить об этом прихожан. Майк попытался было настоять на том, что ему необходимо повидать отца Каванага, но миссис Маккафферти оставалась непреклонной. Возможно, она разрешит ему зайти вечером, если священнику станет получше.

Майк сообщил о болезни священника прихожанам и потом ненадолго зашел в храм, чтобы пополнить запас святой воды. В этот раз он прихватил с собой целую фляжку, в которую опорожнил почти всю купель. Затем он отправился на встречу с Дейлом и остальными ребятами.

У него были сомнения относительно того, стоит ли ехать на ферму Макбрайдов, в первую очередь потому, что дорога туда проходила мимо кладбища, но яркий солнечный свет и присутствие всей четверки делали отказ невозможным. Кроме того, Дейл мог оказаться прав и у Дьюана могли остаться записи, могущие помочь им.

Ребята спешились с велосипедов у самой кромки кукурузного поля и прошли один ряд пешком. Дом казался темным и необитаемым. Машины мистера Макбрайда на стоянке не было видно, сарай с комбайном и другими сельскохозяйственными машинами стоял запертым и опечатанным. Ребята видели на двери тяжелый замок и цепь.

– Думаю, что его нет дома, – прошептал Харлен.

Велосипедный пробег и короткий переход через поле отняли у мальчика много сил, и теперь его побледневшее лицо было покрыто потом. Каждую минуту он теребил тяжелую повязку на руке. Стало еще жарче, зной лежал на земле подобно горячему одеялу.

– Не уверен, – возразил Майк. – Можно я посмотрю в бинокль? – обратился он к Кевину, который захватил с собой отцовский бинокль.