Хроники Домового. 2019 - Евгений ЧеширКо

– Шр-р-р-р-р, – послышалось где-то за спиной Степана Лукича.

Он тут же вскочил, обернулся на звук и осветил фонариком лесную полянку. Ничего.

– Кшар-р-р-р, – раздалось уже левее.

Луч света дернулся, но озарил лишь покачивающуюся ветку старого граба. Несколько секунд прошли в тишине. Лес застыл и замолчал. Пожав плечами, Степан Лукич снова присел на пень и, подсвечивая себе фонариком, разложил на коленях истрепанную тетрадь. Как только он взял в руки карандаш, чтобы сделать очередную запись, увидел две огромные когтистые лапы, отдаленно напоминающие человеческие ступни…

* * *

Степан Лукич был ученым. Ученым до мозга костей. А именно – орнитологом. Он мог с одного взгляда определить возраст голубя, по памяти назвать средний вес мозга воробья или размах крыльев ласточки в возрасте двух с половиной месяцев. Именно природная любознательность и привела его в ту ночь в старый лес, по которому жители окрестных деревень боялись ходить даже днем.

Много чего рассказывали они об этом древнем и непролазном лесе. От самых невероятных небылиц до историй, от которых холодило душу. Но, как мы знаем, Степан Лукич все-таки был ученым. Он только скептически хмыкнул и пожал плечами, когда на выходе из деревни его остановил глубокий старик. Узнав, что ученый отправляется в лес, он округлил глаза и максимально быстро зашаркал в сторону дома, иногда оглядываясь на «сумасшедшего самоубийцу».

Ученый собирал информацию о совах. Именно они были темой диссертации, которую он писал уже несколько лет. Призрак очередной ученой степени уже практически материализовался перед ним, но для окончательной трансформации не хватало некоторых данных. Их он и хотел получить там, где влияние человека на дикую природу минимально. Естественно, самым лучшим местом для сбора данных стал лес, от упоминания которого даже у здоровенного деревенского мясника Никитича слабели коленки. Вот так и оказался Степан Лукич в глухом лесу с фонариком, тетрадкой и парой незнакомых кривых лап…

* * *

– Интересненько… – выдал ученый свою любимую фразу и почесал кончиком карандаша подбородок.

Лапы, стоящие перед ним, не принадлежали сове или какой-нибудь другой птице, что немного его расстроило. Они больше походили на ступни человека, который лет сорок не мылся, а отросшими ногтями ежедневно копал мешков пять картошки.

– Обескровливание конечностей и, скорее всего, некроз, – буркнул Степан Лукич под нос, разглядев цвет ног. Автоматически он записал наблюдение в тетрадь. Потом приподнял фонарик и уже полностью осветил существо.

– Хм… – Ученый склонил голову набок и прищурился, оценивая состояние ночного гостя. – Кожный покров местами отсутствует, местами находится в стадии разложения, заметны многочисленные открытые переломы ребер, правое глазное яблоко повреждено и висит на…

– Кхр-р-р-р-р, – перебило его существо, сделало шаг навстречу и протянуло тощие руки к Степану Лукичу, чем вызвало настоящий взрыв эмоций у последнего.

– Ничего себе! – вскрикнул он и вскочил. – Да оно подает признаки жизни! Это нонсенс! С такими внешними и внутренними повреждениями ни одно живое существо не имеет даже минимального шанса на благоприятный…

– Это мой лес-с-с, – раздалось откуда-то изнутри существа.

– Судя по всему, с вами произошел какой-то неприятный инцидент, – нахмурился ученый и вплотную приблизился к чудовищу. – У вас есть небольшие повреждения кожного покрова. К сожалению, я не взял с собой аптечку.

Существо как-то заметно растерялось и тут же опустило руки, внимательно разглядывая странную добычу.

– Ты кто? – наконец-то пришло оно в себя, когда ученый уже приблизил фонарик к гниющей ране на груди и пытался заглянуть в дыру, чтобы получше рассмотреть внутренние органы.

– Степан Лукич Ведунов, кандидат наук, в данный момент работаю над…

– Ты со Старого Кладбища, что ли? – почесал голову разлагающийся лесной житель, опешив от странной реакции на его появление.

– Нет, с кафедры орнитологии, – ответил ученый, – а вы где трудитесь?

– Я… Собственно… Здесь.

– Вы тоже пишете диссертацию? – обрадовался Степан Лукич. – Скажите, пожалуйста, вы сегодня не видели здесь случайно Strix aluco?

– Если ты меня сейчас проклял, то это не подействует, – отступило на шаг существо, – я уже проклят.

– Да нет, что вы, – улыбнулся ученый. – Strix aluco – это серая неясыть по-латыни. Именно она и является объектом моего изучения.

– Нет, – пожало плечами существо. – Я только Серую Нежить сегодня видел. Она из болота уже по пояс вылезла. Собиралась на охоту вроде.

– Из болота? – сказал орнитолог. – Жаль, что я не особо интересуюсь земноводными… Я пишу диссертацию по семейству совиных. Вот, посмотрите.

Ученый открыл тетрадь и, быстро найдя нужную страницу, ткнул ее под нос лесной нежити.

– Если мои наблюдения подтвердятся, то я докажу, что Strix aluco mauretanica и Strix aluco willkonskii не следует относить к разным подвидам, а…