Имперская окраина - Василий Сахаров

– А сколько в векселях и кредитных билетах?

Краснокожий замялся, и сержант Амат, сделав резкий шаг на него, грозно прорычал:

– Отвечать, когда тебя спрашивают!

Банкир промямлил:

– Ничего нет. Согласно инструкции, всё было сожжено.

– А вот это нехорошо, – усмехнулся я, – но ничего, ты и твои друзья наверняка помните, кому и сколько денег ссужали и кто в ваш банк вклады делал.

– Это слишком большой объём информации, мы мало что знаем! – вскрикнул манкари.

– Вспомните. – Я кивнул назад, на посольское здание дари. – Если вы, как ваши союзники, чтобы тайны не сдавать, умереть не смогли, значит, всё расскажете.

– Мы…

– Заткнись! – Я посмотрел на подошедшего Керна: – Банкиров под особый надзор. Рядом должен быть маг. Хранилища взять под охрану.

– Будет исполнено, – ответил тайный стражник.

Сдавшихся манкари отконвоировали в подвалы Капитании, а я, переговариваясь с Каиром-младшим, дождался ламию.

Вскоре слегка бледная Отири, покачиваясь, подошла ко мне и устало выдохнула:

– Яд был очень сильный. Спасла только двоих. Могла бы и больше, но из дольнего мира кто-то тянул души на себя. Я не знаю, кто это, но он очень мощный. Мне надо отдохнуть… Как-то нехорошо…

Совершенно неожиданно ламия, этот превосходный боец и сильная ведьма в теле молоденькой хрупкой блондинки, стала заваливаться, и я на автомате подхватил её на руки. Лёгкое тело Отири было словно пушинка, и я почувствовал, как оно сильно вздрагивает.

«Что делать?!» – растерялся я и огляделся.

Слава богине, рядом находились маги, которые были готовы к тому, что в штурмовых группах будут раненые, да и дядя, надо отдать ему должное, не подкачал. Койн, не задумываясь, влил в ламию немалую толику своих сил. Дрожь девичьего тела прекратилась, и Ангуса поддержали остальные чародеи. И всё бы ничего. Рядовой случай, человек ранен или истощен, а маги ему помогают. Подобное я наблюдал сотни раз. Но, что странно, это помогло только на несколько секунд. После короткой паузы лихорадка вновь накрыла ламию, а Койн резко выкрикнул:

– Кто-то непомерно сильный выкачивает из неё все силы! Жрицу не спасти! Уркварт, бросай её! Бросай, кому говорю, дурак, а то и тебя высосут!

Повинуясь словам дяди, я положил Отири на брусчатку. Она на глазах становилась всё слабее, билась в сильнейшей лихорадке и стонала. И в этот момент знак Кама-Нио на моей груди, сложно переплетённый лиственный узор-отпечаток в ауре, будто ударил меня по грудной клетке. Что это означало, я не понимал. Возможно, это было сигналом действовать. Но это и не важно. Я об этом не думал, и действовал по наитию.

Я закрыл глаза и постарался увидеть силовые линии энергопотоков, которые идут из мира мёртвых в мир живых. Этому меня учила ламия, которая сейчас умирала у моих ног. Занятий по данной теме у нас было всего два, и раньше у меня мало что получалось, так как не хватало практики и навыков. Но я в себе не сомневался, и, похоже, это помогло. Невидимые магические потоки, которые пронизывали всё вокруг, открылись моему внутреннему взору сразу же. И я разглядел в районе солнечного сплетения на теле ламии нечто вроде бледной воронки, которая высасывала энергию и жизнь девушки и по силовому потоку, полупрозрачной нитке, отправляла в дольний мир.

Как бы на моём месте поступил простой маг или древний имперский воитель? Без понятия. Что же касается меня, то я выхватил свой чёрный ирут из метеоритного железа, на миг замер и крест-накрест нанёс два быстрых косых удара по бледной нити.

Ширх-х! Ширх-х! Клинок рассёк воздух, и невидимый магический энергопоток оборвался. Отири, которая находилась в беспамятстве, дёрнулась, скорчилась на камнях в позе эмбриона и замерла. К ней тут же вновь бросились чародеи и стали оказывать девушке помощь. А мне показалось (или не показалось), что из дольнего мира на меня кто-то посмотрел. И, что характерно, я даже услышал отголосок чужой мысли с оттенками эмоций, не добрых и не злых, а каких-то усталых и равнодушных: «Мошка! Глупая смертная мошка! Зачем ты ей помог? Зря! Всё зря, ибо конец один!»