Мефодий Буслаев. Первый эйдос - Дмитрий Емец

Ярос грузно завалился вперед, подогнув шею. Мефа сбросило,протащило по камням… Все еще не понимая, что случилось, Буслаев вскочил, тщетнопытаясь нашарить оружие или хотя бы отбежать, но упал. Тело яроса ещепродолжало дергаться. Последним затих хвост.

Тобул подошел, деловито толкнул яроса ногой и склонился надним с серповидным клинком. Когда минуту спустя он распрямился, в руке у негобыло крупное, с хорошую дыню, сердце. Ната мутным взглядом посмотрела насердце, продолжавшее сокращаться в руках у стража, и, позеленев, согнулась.

Тобул подошел к Мефу и с размаху вложил в его ладоньбрызжущее кровью сердце.

– Отнеси его Лигулу! – сказал он и пошел прочь.

Туман рассеялся. Мефодий увидел, что страж ищет и поднимаетпротазан и «утреннюю звезду».

– Мне очень жаль… – сказал Меф. Тобул даже неповернулся, лишь закаменел спиной.

– Иди! – повторил он.

Меф не запомнил, как возвращался. Помнил только, что шел ондолго. Мертвый ярос лежал почти у горловины. По случайности смерть засталачудовище там, где они увидели его впервые. Откуда-то взявшиеся гвардейцы иегеря расступались, пропуская Мефа. Даже грузный Барбаросса, хмыкнув, шагнул всторону.

Перешагивая через две ступени, Меф поднялся к креслу. Гервегпоспешно отодвинулся, чтобы его не забрызгало кровью. Лигул беспокойнозавозился. Глава Канцелярии показался Мефу неожиданно маленьким, скукоженным,похожим на куль с тряпьем.

Мефодий прошел мимо него и уронил сердце к ногам Прасковьи,смотревшей на него с любопытством. Тяжелое сердце глухо шлепнулось о камни,сократилось в последний раз и затихло. «Просто шмат сырого мяса!» – подумалМеф.

– Это тебе, держи! – сказал Буслаев и усталоповернулся, собираясь уйти.

– Обожди! Ты забыл получить награду! – неожиданноуслышал он голос горбуна.

Меф безразлично махнул рукой. Он не обернулся бы, непрозвучи в голосе Лигула злорадство. С неожиданной резвостью горбун вскочил,схватил сердце яроса и рассек его кинжалом. Кинжал на что-то наткнулся, и Мефуслышал неприятный звук.

– А вот и твой дарх, который ты так любезно пыталсяподарить Прасковье! – горбун довольно осклабился, что-то поддеваязазубриной.

Блеснула залитая кровью сосулька. Спираль гипнотическидвигалась, вкручивалась в мозг, подчиняла. Мефодий опустился на колени. Непотому, что пожелал этого – голова вдруг закружилась, и он понял, что иначеупадет. Мир перед глазами смазался в тусклую акварель. Горбун шагнул к нему,поднимая руки. По щеке Мефа скользнула цепь. Ледяная тяжесть легла ему на шею.

Меф не мог оторвать от дарха взгляда. Медленно и мучительновращаясь, сосулька, казалось, пыталась вкрутиться ему в грудь и извлечь из неенечто, надежно укрытое.

По губам Лигула скользнула понимающая улыбочка. Он,казалось, отлично знал, что происходит.

– Год назад я попросил егерей выследить крупного яросаи пустить ему в сердце стрелу, использовав выбранный для тебя дарх какнаконечник. Дарху полезно напитаться кровью низшего даймониума. Да и даймониумуэто не доставляло особых мук. Эти твари исключительно живучи.

Меф слышал его слова, но не понимал их. Боль растворяласмысл. Он пытался рывком встать, но всякий раз падал на колени, понимая, какжалок сейчас. Его самой большой мечтой было сохранить равновесие. От Прасковьиполыхнуло короткой волной участия. Меф попытался повернуть к ней лицо, но всесмазывалось. Дарх продолжал вращаться. Мефу смутно мерещилось, что его конецпытается изогнуться, как щупальце.

Кто-то подхватил Мефодия под локоть и рывком поставил наноги.

– Разве ты не видишь: он не готов это принять! –услышал Меф гневный голос Арея.

Горбун лицемерно заморгал.

– Тебе известны правила, мечник. Дарх нельзя сдатьобратно. Теперь хочешь ты того или нет, Буслаев, но твой дарх должен получитьпервый эйдос или он заберет твой.