В рассветный час - Кира Измайлова

Удивление его закономерно: в нынешнее время лишь единицы демонстрируют жалкое подобие магических способностей легендарных предков. И даже таких становится все меньше, и ничего с этим не поделаешь: слишком многие погибли в последней большой войне, слишком мало потомков оставили, и от древней крови за прошедшие века остались жалкие капли, так она разбавлена кровью обычной…

Чтобы девушка заинтересовала лорда Кервена в качестве невесты для принца, жалких магических способностей недостаточно. Либо в ней причудливо смешалась разная кровь – бывает, потомки вовсе ни на что не способных родителей оказываются сильными магами, – либо дело в чем-то еще.

– Кто она? – нетерпеливо спрашивает Дейн.

– Всего лишь сиротка из захолустья, – без тени усмешки отвечает лорд Кервен. – Не улыбайтесь так, Данари, я не шучу. Ее мать – вторая супруга герцога Граршаайна. Он взял ее, когда первая жена скончалась очередными родами, так и не подарив ему не то что наследника, но и просто живого ребенка, пускай даже девочку. У новой тоже получилась девочка – именно ее вы сейчас видите, – но огорчиться супруг не успел.

– Скоропостижно скончался?

– Именно.

– От стрелы, яда, неудачно упал с лестницы или же его кто-нибудь заклял?

– Побойтесь богов, Данари. – Лорд Кервен смотрит на него с притворным осуждением. – Его хватил обыкновенный удар: все-таки новоявленный отец был уже в возрасте и чрезмерно налегал на вино. Добавьте к этому волнение: новую жену он не любил, брал как племенную кобылу, но хорошие лошадники переживают за своих питомцев и их потомство, не так ли?

– Само собой… – соглашается Дейн. Он любит лошадей и тоскует по оставленным дома любимцам. Везти с собой в столицу и запирать в конюшне ради нескольких парадных выездов коней, выросших на просторах Восточных земель, привыкших к вольной скачке, было бы слишком жестоко. – Однако сравнивать женщину с кобылой…

– Не я же придумал это сравнение, Данари. Покойный не скрывал своего отношения к новой супруге, равно как и надежд, возлагаемых на ее молодость, здоровье и плодовитость.

– Понятно, милорд… Что же она делала после кончины мужа?

– Молодая вдова, едва смогла встать с постели, взяла все в свои руки. Она была, насколько удалось разведать, женщиной не слишком образованной, зато смекалистой и обладала такой деловой хваткой, что лорд Ниорис подивился бы. Конечно, захватывать соседские земли она не собиралась, но постаралась ни с кем не перессориться и даже помирилась с теми, с кем испортил отношения ее супруг… Ее история займет слишком много времени, Данари. Захочется – ознакомитесь с документами. Я предоставлю вам полное досье на эту семейку.

– Благодарю, милорд. Судя по тому, что мы видим, эта достойная женщина уже отошла от дел? Или…

– Скончалась, – коротко произносит лорд Кервен. – На этот раз – действительно от яда, хотя все представлено так, будто смерть достойной леди оказалась совершенно естественной.

– Что может быть естественного во внезапной кончине в таком возрасте? – срывается у Дейна. – Герцогиня же была совсем молодой, вы сами сказали! Да еще древняя кровь…

– Семейный лекарь – а он состоял еще при отце ее покойного супруга – заявил, будто она злоупотребляла пыльцой анориса, а это способно подорвать самое крепкое здоровье. Все согласились: непосильный груз забот лег на плечи герцогини, и она несла его много лет, не позволяя себе ни отдыха, ни развлечений. Даже, представьте себе, не завела любовника, хотя многие были бы не против.

Дейн молчит. Пыльца анориса – сильное средство, обычно используется для того, чтобы облегчить последние муки безнадежных больных. Дают ее и раненым – конечно, в совсем другой концентрации. Ну а кое-кто приспособился вдыхать пыльцу для того, чтобы забыться и на некоторое время покинуть этот мир. Говорят, любители пыльцы рассказывают, как путешествуют среди звезд, заглядывают в другие миры, встречаются с необычайными созданиями, вовсе не похожими на людей… Вот только от чудесных видений до смерти – буквально одна пылинка.

Удобно. Всегда можно списать чью-то смерть на неосторожность или забывчивость: случается, желая продлить блаженство, любитель пыльцы вдыхает новую порцию, когда еще действует предыдущая, а это верная гибель.

Если смешивать пыльцу с вином, действие ее не настолько сильно, но все равно – достаточно единожды переборщить, чтобы отправиться к предкам.

– Дочь покойной яростно отрицает, что ее мать пристрастилась к пыльце, – говорит вдруг Кервен.

– Это вполне понятно, милорд: кому же захочется бесчестить имя умершей? Вдобавок девушка могла и не знать о пагубном пристрастии матери. Любители таких вещей мастерски скрываются от окружающих, а в особенности – от близких.

– Откуда вам знать? Доводилось сталкиваться?

– Только на примере пьяниц, милорд, но образ действий одинаков. Бывает, друзья и ближайшие соседи даже не подозревают, что кто-то не просто выпивает чарку за ужином, а готов утопиться в винной бочке. Хотя…

– Да?

– От семьи подобное утаить намного сложнее, – признает Дейн. – И если покойная была очень близка с дочерью, то та заметила бы неладное. Может, не сразу, но… Через определенное время поведение любителей пыльцы заметно меняется, и это сложнее скрыть, чем даже запах перегара.

Лорд Кервен кивает:

– Все верно, Данари. Но лекарь стоит на том, что покойная была… хм… еще не слишком опытна в употреблении пыльцы. Потому и не смогла правильно рассчитать дозу, что окончилось для нее плачевно.

– Милорд… – Дейн не сразу подбирает нужные слова. – А нельзя ли допросить этого лекаря? Свое ли мнение он высказывает? Нет, не подумайте, будто я… то есть вы…

– Что вы так стушевались, Данари? Эта идея первой приходит в голову любому, даже дилетанту. Его допросили, разумеется, но он убежден в своей правоте.

– А кто допрашивал?

– Люди нашей, назовем ее так, кандидатки.

– Не могли ли они упустить что-либо важное?

– Могли, – охотно соглашается лорд Кервен, – поскольку пользовались достаточно примитивными, хотя и действенными методами. Но если…

– Если разум и память лекаря изменены при помощи магии, ему можно переломать все кости до единой и из живого вытянуть кишки, он все равно будет твердить то же самое! Здесь нужны совершенно иные приемы, и то еще неизвестно, получится ли докопаться до истины, даже вывернув несчастному мозги наизнанку… в прямом смысле слова.

– Откуда в вас такая кровожадность, Данари? Вы всегда казались мне… хм… кабинетным ученым.

– Да, мне не приходилось практиковаться ни в чем подобном, но теорию я знаю прекрасно, милорд, – говорит Дейн, мысленно укоряя себя за то, что снова чересчур распустил язык.

– Ну что ж, подопытного вам предоставят, – спокойно отвечает лорд Кервен. – Проверите на нем свои теоретические познания.