Хозяйка Серых земель. Люди и нелюди - Карина Демина

Себастьян поежился.

Экое заманчивое предложение… от такого бежать надобно, не оглядываясь.

— А взамен?

— Правильный вопрос. — Владислав облизал ладонь. — Взамен я отдам ей свою силу. Добровольно. Тогда и ее сил прибудет.

Он замолчал и голову запрокинул.

— Видишь?

Себастьян тоже глянул: по потолку полз дракон. Огромная черная тварь, выписанная до того старательно, что гляделась живою. Себастьян видел и треугольную чешую, и лапы с чудовищными когтями, и желтые глаза, которые смотрели вниз с презрением, будто бы дракон недоумевал, как вышло так, что мелкие твари разглядывают его.

Да еще и без должного благоговения.

— Она сказала, что я отомщу за отца. За братьев. Что Мехмед не отступит — сбежит в ужасе… и все войско его… как и войско Венхрского круля, каковой давно желал прибавить к своим землям и Валахию. Я исполню давнюю мечту отца. И стану володарем… первым могучим и вечным володарем.

Дракон смеялся во всю пасть. Нельзя верить колдовкам!

— Я хотел ответить ей отказом, но… мне донесли, что Мехмед перешел границу. Он встал во главе многих тысяч, повел их по землям моим. Он разорял что села, что города… что мне было делать?

Себастьян не знал.

Впервые он, пожалуй, искренне радовался тому, что сама жизнь избавила его от подобных решений.

— Я согласился.

Тишина.

И слышно, как ярится гроза, и отголоски чужой силы, дикой, лютой, ударяют по замковым стенам, да не смеют переступить границу их.

— По сей день я не знаю, где Эржбета взяла ту кровь. Черную, будто и не кровь вовсе, но сама тьма… это было даже красиво. Живой хрусталь и тьма заточенная… она сказала, что сначала заберет силу… и вытянула всю, до капли. Это было больно… но то, что началось потом… я помню камень, на котором умирал раз за разом, но уйти дорогою теней мне не было позволено. Помню, как вытекала моя кровь, а жилы заполняла та самая тьма. Как разъедала она меня изнутри и я рвался, но не мог одолеть цепей. Моя тетушка была предусмотрительной женщиной. И обязательной.

Себастьяна передернуло от этакой обязательности.

Уж лучше б просто убила.

— Полагаю, она надеялась, что я умру в процессе трансформации. Видите ли, князь, колдовки, конечно, твари коварные. Но они точно знают, что договор, заключенный на силе и крови, надобно соблюдать. Хотя бы формально. Ко всему ей было любопытно. Это уже я от нее узнал… она уже тогда была одержима мыслью о вечной жизни и вечной молодости. Искала рецепты… и наткнулась на один манускрипт, где описывались существа сумеречные, которых нельзя было назвать нежитью в полной мере. Они сохраняли рассудок, обладали многими удивительными способностями. И жили сотни лет, не меняясь ни на день… там их называли ламиями. Позже — носфератами. Она собрала обширную библиотеку… и когда удалось добыть крови носферата, то и решила поставить эксперимент.

— На вас?

Этакая родственная любовь была внове. И Себастьян вынужден был признать, что собственная его родня при всех своих недостатках еще не самый худший вариант. Все ж таки в его жизни до экспериментов дело не дошло.

— Мне нужна была помощь. Я был ведьмаком, и сильным, а силы не бывает мало. Да и… она не особо рассчитывала на удачу, но все же была предусмотрительна. Со мной-носфератом она сумела бы договориться, вернее, сумела, — поправился Владислав.

…мальчик мой, выпей. — К губам прижимается холодный край кубка. И в горло льется что-то горячее, душистое. — Вот так… еще глоток…

Холодно.

Жутко холодно. И холод обретается где-то внутри Владислава. Снаружи жарко… он чувствует тепло, исходящее от жаровен, которых в комнате не то шесть, не то семь. И иное, человеческое… к нему вот тянет куда сильней, нежели к пламени.

Слышит теткин голос и стук ее сердца.

Запах… не ее, но из кубка…

— А теперь отдохни… все почти закончилось.

Он позволяет уложить себя.

Почти.

Закончилось.

Боли больше нет. А холод остался. И Владислав откуда-то знал, что холод этот с ним навсегда… его накрывают. И убирают фонарь от головы.

— Спи, мой мальчик. — Этот голос притворно-нежен, но Владислав не верит ему. Но лежит. Слушает.

Скрип. И скрежет.

Вздохи.

Люди ходят… над ним… высоко… но шаги их слышны и через камень. Не только шаги… он вдруг начинает осознавать что себя, что людей, которые есть законная добыча. Их кровь сладка, а еще позволяет ненадолго избавиться от холода.

Всего-то глоток…

Ему удается встать. Он позволяет себе думать, что происходящее — лишь странный сон. А во сне позволено многое. Выйти из подвала. Дверь открывается с протяжным скрипом, которого, однако, никто, кроме Владислава, не слышит.

Он поднимается по лестнице.

И выше.

И кривится от солнечного света, который слишком ярок. Более того, случайное прикосновение опаляет, заставляет отступить.

— Ты слишком спешишь, мальчик мой. — Тетушка появляется сзади. — Дождись темноты.

Ожидание мучительно.

А она, находящаяся рядом, на расстоянии вытянутой руки, дразнит близостью.

— Нет, — Эржбета грозит пальцем, — нельзя меня трогать. Ты и сам знаешь. Но погоди… я приведу кого-нибудь…

…служанку. Молоденькую пухлую девицу, которая только-только из деревни в замок перебралась. Она была неуклюжа и робка. И увидев Владислава, не испугалась, покраснела только, залепетала… глупости залепетала…

— Я очнулся рядом с девушкой. Мертвой девушкой… и я все прекрасно помнил. Как смотрел ей в глаза, и от взгляда этого она затихла. А я перервал ей горло. И пил кровь. Я весь был в этой крови… более того, мне хотелось вываляться в ней… измазаться… пропитаться этим запахом. И в то же время я понимал, насколько это… противоестественно. — Владислав выпустил когти. — А тетушка моя шептала, что это для меня нормально, что теперь я не совсем человек и кровь — это сила.

Теперь он говорил очень спокойно, отстраненно даже.

А треклятый дракон, от взгляда которого Себастьян не мог отрешиться, будто бы ниже спустился. Любопытный. Ему ли не знать всей правды?

— Я ей не то чтобы поверил, но то мое состояние… я осознавал, что все происходит наяву, но вместе с тем не отпускало ощущение нереальности… как выяснилось позже, тетушка, поняв, что трансформация удалась, попыталась подчинить мой разум… есть разные зелья.

— Но ей не удалось. Это не вопрос.

— На некоторое время удалось. Я плохо помню, что происходило со мной. Отрывками. Помню, как убивал. И как поднимал мертвецов, которые и вправду были послушны моей воле. Помню, как пытался сотворить из какой-то женщины свое подобие… и еще одной… тетушка желала обрести бессмертие, вот только те несчастные становились упырицами. Видите ли, князь, чтобы человек превратился в носферата, одной крови недостаточно. Нужна помощь того, кто кровь эту дает. Мне невероятно повезло… быть может, сам Хельм решил, что созданиям его пора вернуться… помнил я, и как вел свое мертвое войско на Мехмеда… и тот действительно бежал в страхе… правда, перед тем посадил моего несчастного брата на кол… я в ответ сажал на кол всех турок… их было много… я почти обезумел от крови, но чем больше лилось ее, тем сильней я становился. И однажды словно очнулся. Это как… тьма схлынула. А я осознал, что… во что превратился. Она же стояла рядом, нашептывая, что все так, как должно быть… я в своем праве. В своей силе. Силы и вправду было много. Позже я узнал, что подобные мне невосприимчивы ко многим ядам. Да и не только ядам.