Собачья работа - Галина Львовна Романова

Но все эти люди меня мало интересовали. Важнее было другое — перед столом дознавателя в окружении стражи стоял обвиняемый. В кандалах, небрежно одетый, похудевший, заросший, он вызывал скорее жалость, чем ненависть. За минувшие несколько дней лицо его побледнело и осунулось еще больше. Серые глаза мужчины впились в мое лицо. Знаю, о чем ты думаешь! Но я обещала вытащить тебя отсюда, и я это сделаю. Правая рука лежала на загривке волкопса, левую стиснула в кулак, сжимая в ней единственную свою надежду на благополучный исход всего дела. Только не смотри на меня так! Ты делаешь меня слабой. Хочется подбежать, обнять тебя и поцеловать на глазах у всех. А я этого не могу. Именно сейчас не могу! Ради тебя. Ради нас обоих.

— Добрый день! Я не опоздала?

— Нет, панна Брыльская, еще не поздно, — любезно промолвил пан Вышонец. — Несмотря на то что мы уже почти закончили, но… красивой женщине можно простить такую маленькую слабость.

Княжна Ярослава презрительно фыркнула. Ну еще бы! Она моложе, ей за последние дни не приходилось скакать верхом, валяться в душной грязной избе, восстанавливая здоровье. Да и все конечности на месте. Я уж молчу о том, что не помню, когда в связи с этими событиями последний раз мыла голову!

— Благодарю за любезные слова, ясный пан.

— Вы кто? — поинтересовался один из «орлов».

— Дайна-Ядвига Тура-Брыльская, из рода шляхтичей Брыля. Телохранитель на службе у князя Витолда Пустополя. Я пришла свидетельствовать в пользу обвиняемого…

— В этом нет нужды, — начал было «орел», но его остановил дознаватель.

— Поскольку окончательное решение пока не оглашено, мы обязаны выслушать каждого, кому есть что сказать, — произнес он. — И пани Брыльскую в том числе!

— Благодарю, ваша честь. Я могу принести присягу?

— Да-да, конечно.

По знаку дознавателя один из секретарей приблизился ко мне с ларчиком, где лежали доставленные из собора священные реликвии — обрывок пергамента, на котором были начертаны «Наставления» Богини-Матери. Я положила ладонь на крышку ларца:

— Здесь и сейчас клянусь не лгать, не предавать, не лицемерить, ибо пред ликом Матери нахожусь! И да будет милостива ко мне Мать, прощая грехи вольные или невольные…

«Ибо если солгать во имя правды, то ложь становится правдой».

— Хорошо, — дознаватель потер руки. — Здесь и сейчас проводится последнее дознание, после которого можно выносить вердикт и передавать материалы суду. Я опросил всех свидетелей, дважды разговаривал с обвиняемым. Вы признаете себя виновным?

— Зачем повторять в третий раз, — вздохнул Витолд. — Я уже все сказал…

— То есть вы признаете, что вы — оборотень по крови своей и готовы поклясться в этом?

— Готов, — кивнул князь.

— Он признался, — так и подскочил брат Домагощ, обращаясь к своим коллегам.

Княжна Ярослава побледнела, схватилась за грудь. И пан Матиуш тут же сжал другую ее руку, зашептал что-то утешительное и ласковое на ушко.

— Но, ваша честь, — я вскинула руку, — несколько дней назад я клялась на своем мече рыцарской честью, что добуду доказательства того, что обвиняемый князь Витолд Пустополь не виновен в предъявленных ему обвинениях!

— Он признался…

— Он просто согласился. Это не одно и то же!

— Самооговор?

— Да.

— И у вас есть доказательства? — живо заинтересовался пан Вышонец.

«Орлы» подались вперед, взирая на меня со смешанным чувством интереса и опаски. Ну еще бы! Такой ценный «самец-производитель» для их лабораторий пропадает! Интересно, кто-нибудь задавался вопросом, зачем им столько оборотней? Для исследований? Или для разведения в личных целях?

— Есть.

— Это меняет дело.

Волкопес, на которого временно перестали обращать внимание, тем временем подошел и спокойно улегся рядом с Витолдом, предварительно внимательно обнюхав его ноги. Но князь даже не посмотрел на жуткого зверя, один вид которого заставил его охрану отступить на пару шагов. Он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд и держалась изо всех сил, чтобы не обернуться. Не сейчас. Погоди! Дай вытащить тебя отсюда.

— Если помните, ваша честь, — заговорила, чувствуя на себе внимательные взгляды, полные удивления, тревоги, страха, надежды, — я уже рассказывала вам, что много лет назад был создан некий артефакт, защищающий от оборотней. Много лет он хранился в роду князей Пустопольских, передаваясь из поколения в поколение. Недавно его украли, явно с целью подставить князя Витолда Пустополя, лишить его защиты перед враждебными чарами…

— Какие чары? — не выдержал Тодор. — Что ты несешь? Ваша честь, пан дознаватель, эта женщина не в своем уме. Я понимаю твои чувства, — добавил рыцарь, — и сам в ужасе от происходящего, но предпочитаю с честью выдержать это испытание и скорее смирюсь с жестокой судьбой, которая отняла у меня друга, чем буду пытаться…

— Пан дознаватель, — перебила Тодора твердо и спокойно, — я еще не договорила. Я обещала, что отыщу древний артефакт, где бы он ни находился, и предоставлю его вам!

— Вы его нашли? — тот склонил голову набок.

— Да.

Шагнув вперед, я положила на стол подаренный Коршуном оберег, защищающий от истинных оборотней.

— Но это не он! — вскрикнул Тодор Хаш. — Ваша честь, она вас обманывает — это не тот артефакт!

— Откуда вы знаете? Вы видели настоящий, раз смеете так утверждать?

— Да, — запальчиво воскликнул рыцарь.

— Это ложь, — словно мячик, подпрыгнула на месте мать Любана. — Я никому его не показывала! Тем более никому из тех, кто не принадлежит к нашему роду. Лишь двое знали, где он находится, — мой покойный брат, князь Доброуш Пустополь, и я! И готова поклясться именем Богини-Матери, что никому не позволила увидеть его. Даже родному брату!

— Но за несколько дней до полнолуния артефакт был похищен из тайника, — продолжила я. — Похищен тем, кто наверняка знал, что это за вещь и какой силой она обладает. Похищен тем, кто знал, как артефакт выглядел, дабы ничего не перепутать.

— Вы хотите сказать, что это я украл его? — попятился Тодор. — Но зачем?

— Чтобы уничтожить князя Витолда.

Хаш, онемев от изумления, вскинул голову.

— Почему? — это спросил пан Вышконец.

— Это же очень просто. Чтобы занять его место!

— Тодор? — ахнул Витолд. — Это правда?

— Это правда? — эхом повторил дознаватель.

— Ваша честь, — заговорила я. — Господа. Легенде о том, что род князей Пустопольских преследуют оборотни, больше трех столетий. Это правда, что оборотни время от времени появляются в пределах княжества. Это правда, что время от времени кто-то становится их жертвой. Князья Пустопольские не могли не знать, что время от времени оборотень рождается именно в их семье. Артефакт был создан именно для того, чтобы ослабить силу оборотня, защитить от него окружающих. Без него оборотень мог вырваться на свободу. Тот, кто украл оберегающий артефакт, прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько опасен зверь. Но сам Витолд Пустополь не таков, как может показаться. Он, — я не выдержала и бросила короткий взгляд на князя, не сводившего с меня зачарованных глаз, — он обычный человек, которого присутствующий здесь Тодор Хаш намеренно хотел выставить жестоким зверем, чтобы было легче убрать его и занять место князя. Без магической защиты сделать это легче легкого.