Братья. Книга 2. Царский витязь. Том 1 - Мария Семенова

– А заказывай, ну тебя, – плюнул ширяй. – Станет кому Бакуне приветное слово за мостиком передать.

«Опять про Бакуню! – опешил про себя Светел. – Кто таков, хоть расспрашивай!»

– Ты грешные-то речи оставь, – насупился второй. – Я купчанин посовестный. Возьми, что заслужил, и не докучай мне!

– Ступай поздорову, – был ответ.

Кошелёк звякнул оземь. Взлетели, распы́рились суконные полы охабня. Купец, недовольно бормоча, зашагал прочь. Ширяй остался стоять, глядя в сторону. Нужда приказывала нагнуться за кошельком, но было тошно. Другие походники смотрели на вожака и молчали.

Светела вдруг прошибло потом.

«Так это же…»

Сеггар заметил пристальное внимание парня. Раздражённо спросил:

– Что зенки пялишь?

Светел шагнул вперёд, поднял кисетец, отдал:

– А спросить хочу, отчего Царскими прозываетесь.

«В ухо даст… обругает…» Неуступ усмехнулся криво, ибо угол рта поддёргивал шрам. Наверно, этот человек видел столько горя и зла, что лицо разучилось как следует складываться в улыбку.

– Оттого, дитятко, что по-царски живём. Ещё чего тебе?

– К вам в дружину охочусь.

…Вот оно и сказано, слово неворотимое. Думал, еле выдохнет, обмирая, волнуясь. А дошёл черёд, произнёс легко и спокойно, с летучим блеском в глазах. Отказывай, если не люб! Не больно хотелось!

Сеггар задержал взгляд на его руках, широких в запястьях:

– Ты чей, солнышко? Кого кликнуть, чтоб за ухо сынка оттаскал?

Светел ответил обстоятельно:

– Атя мой со святыми родителями давно. Матушка, матёрая вдовица, та здесь, мы с Конового Вена пришли. – Подумал, добавил: – Дома ещё бабушка есть и братёнок.

Воевода обернулся к своим.

– Вона от какой грозы нас купчина оборонять нанимал. От бабок с внуками… – Люди стали смеяться, Сеггар же, подумав, спросил: – Это не у вас, мелюзги, на щитах знамя забавное? Калачами кого-то закидывать собрались?

Светел смотрел исподлобья:

– Мы с калачами не шутим! А и с мечами!

Сеггар устало вздохнул:

– Не шутите, стало быть.

По неприметному знаку вскочил самый маленький кметь, костлявый, вовсе безбородый. Отбросил за плечо седую толстую косу. Воевода кивнул:

– Глянь парня, может, чем удивит.

Воин оказался росточком Светелу по ухо. Глаза полинялые, скулы дублёные, шаг звериный, крадущийся. Стар ли, молод, не разберёшь. Только веяло жутью, как морозом с бедовника. Кметь скользнул ему за спину, улыбаясь по-волчьи. Лёгкая рука легла на плечо…

И Светела вдруг осадило наземь, да так, что не устоял!

Полмига хватило постичь собственное ничтожество. Даже задуматься, видела ли девка-красавица его неудаль. Ещё полмига – откатиться прочь, вскочить, изготовить кулаки, оскалиться. Сбили в драке, не щады просить стать!

Сеггаровичи судили меж собой. Веселились, хлопали по коленям. Маленький кметь стоял подбочась, насмешливо клонил голову набок.

– Ишь, незамайка, – промурлыкал он погодя. – А паренёк гожий. И умишко при нём. Расплаты не ищет, ножен не лапает. Можно бы взять, пусть котёл чистит.

Светел смотрел ошалело. Что за голосок… ведь не баба же?..

Воевода вздохнул:

– И что тебе, дикомыт, под мамкиным запонцем не сидится?

Светел сглотнул, ответил хрипло:

– Мораничи старшего брата сильно свели. Вернуть надо.

Веселье тотчас угасло, он не понял причины.

– Вот как, – медленно, тяжело проговорил Сеггар. – Не «хочу», не «попробую»… надо ему, вишь! Ну а нам с тебя какая корысть? Драться не умеешь…

«Кто, я не умею?! Да я…»

– Я на гуслях могу. У вас в дружине гусляра не слыхать, а я игрец.

Сказав, Светел задохнулся от собственной наглости. Игрецом прилюдно назвался! И язык не отсох!

Поторопился ковать железо, пока горячо.

– Гусельки есть у вас? А то за своими сбегаю.

Кругом шатра неожиданно сделалось безжизненно-тихо. Все кмети, не исключая воеводы, с чёрной ненавистью смотрели на чужака.