«Абрамсы» в Химках. Книга 1. За день до послезавтра - Сергей Анисимов

Генерал посмотрел на переминающегося в паре ярдов офицера с блокнотом в руках, но тот покачал головой. Что ж, еще несколько минут. Странно, но военная ситуация не была настолько острой, чтобы предложение об интервью не было отринуто как невозможное принципиально и безоговорочно. Цена политических аспектов данного с этой конкретной точки интервью человека его ранга — эта цена перевесила цену времени. Но политика в последние годы всегда перевешивает грубую силу, можно было бы и привыкнуть. Вот Дом Советов — уродливый памятник Перестройке: недостроенное и брошенное 21-этажное здание, похожее на закопанного в землю по пояс робота-«трансформера». Неважно, что это несостоявшийся офисный центр. Имя «Дом Советов» говорило само за себя, и сам вид названного так здания служил символом: отвратительный монстр коммунизма разрушен, приходит новая эпоха.

— Генерал, сэр?

— Я жду. Сколько еще?

— Всего несколько минут, сэр. Уже почти заканчиваем.

Хертлинг кивнул, почти спокойно. Группы Эй-би-си, Би-би-си и Си-би-эс Ньюс были уже полностью готовы, и журналисты в бронежилетах с эмблемами агентств смотрели на суетящихся сержантов с явным сочувствием. Не с презрением, что ему понравилось: уж эти ребята знают, чего стоит быть военным журналистом. Носящим форму, обязанным выполнять приказы, а иногда и брать в руки оружие. Гражданский журналист на войне — или штатный сотрудник агентства, или фрилансер — всегда может сделать выбор: ехать куда-то или не ехать. Его защищают люминесцентные буквы «PRESS» поверх бронежилета и на борту машины. Военного журналиста защищает только собственный профессионализм да реализм его командира. Об этом хорошо писал еще Герр в знаменитых «Депешах»[33]. Сыгравших, кстати, немалую роль в становлении характера молодого офицера Марка Хертлинга на этапе командования взводом в старой доброй 3-й Пехотной дивизии. Возможно, именно поэтому он благоволил журналистам до сих пор. Те же пользовались этим беззастенчиво.

— Генерал, сэр?

— Готовы?

— Последняя минута, сэр. Становитесь вот здесь, на черту. Все, как обсуждали ранее. Ваше введение — одна минута ровно, потом три вопроса без пауз. Ответы — по 35–45 секунд на каждый.

— Кто потом?

— Без изменений, сэр. Эй-би-си, Кристиан Аманпюр, за ней Би-би-си, Джон Симпсон, — по два вопроса. Последним Си-би-эс Ньюс, Барри Петерсен, один вопрос.

— Си-эн-эн не успели.

— Нет, сэр.

— Удивительно. Но не страшно. Я сейчас.

Это не было предусмотрено, и лейтенант напрягся. Однако генерал Хертлинг отошел от проведенной по асфальту меловой черты лишь на шаг.

— Кристиан, рад вас видеть. Джентльмены?

— Рады вас видеть, генерал.

— Отличный день, генерал.

Хертлинг обвел всех троих глазами. Допущенные сюда гражданские журналисты входили в элиту телерепортеров мира, из «работающих в поле». А Кристиан Аманпюр из Си-эн-эн являлась фактически самым известным гражданским военным корреспондентом современности. Барри Петерсен был менее известным, чем двое остальных, хотя он просто больше работал в Азии. Для столь важного репортажа от Си-би-эс Ньюс можно было ожидать кого-то и повыше рангом, вроде Скотта Пелли. Но у Си-би-эс произошла оставившая дурной вкус история с шумным повышением журналистки, подвергнувшейся сексуальному насилию в Каире, а в прошлом году они понесли потери в Ираке. Все это не могло не повлиять на агентство — в частности, на выбор командира группы, собранной и отправившейся сюда в условиях острейшего цейтнота.

Генерал думал быстро, как привык. В лицах журналистов он не увидел ничего нового: нормальные профессионалы, знающие, что от них требуется. Аманпюр была натуральная сука — именно это слово приходило в голову любому мужчине, имеющему возможность разглядеть ее лицо в подробностях и почувствовать ее характер на себе. Но она была кавалерственной дамой командорской степени Ордена Британской Империи (ее визитная карточка выглядела, таким образом, даже более впечатляющей, чем его собственная), и ее потенциал атакующего носорога был неоспорим. Он уважал таких женщин. Симпсон был попроще — нормальный такой англичанин, уже не молодой. А Петерсен выглядел хитро, сам немного похожий на азиата, с мягким лицом. У него один вопрос, но если от кого-то и ждать подвоха, то именно от него.

— Работаем?

— Да, сэр.

— Да, генерал.

Он отступил назад, встал на черту. Осмотрелся по сторонам, на секунду задержав взгляд на ужасном Доме Советов. Оператор военной команды шикнул и начал показывать пальцы. Три, два, один.

— Я генерал-лейтенант Марк Хертлинг, командующий армией США в Европе. Сегодня 17 марта 2013 года. Запомните этот день. Сегодня мир сделал решительный шаг к тому, чтобы жизнь людей стала безопаснее. Это было не легким решением. Но в дни испытаний никакие решения не могут быть легкими. К этому часу вы уже знаете: Вооруженные Силы США, вместе со своими союзниками, начали миротворческую операцию «Свобода России». Мы несем ответственность перед всем миром за то, чтобы остановить разворачиваемую Россией кампанию угроз и шантажа по отношению к ее ближайшим соседям — государствам Европы, Средней Азии и кавказского региона — и прямых нападений на них. Чаша терпения мирового сообщества переполнена, и теперь мы намерены сделать все, чтобы дать возможность народу России получить право выбора. Жить в страхе перед собственным правительством, готовым на все ради власти и подавляющим любые проявления инакомыслия и свободы слова, — или войти в число свободных государств, ориентированных на мировое сообщество и разделяющих принципы демократии и прав человека. Мы уверены в верности своего пути. Мы тверды в своей решимости. Мы выполним свой долг.

Оператор как согнулся над видоискателем выставленной на штатив камеры, так и закоченел в этой позе, будто примороженная большая птица. Его помощник широко и открыто улыбнулся генералу, и, перенеся взгляд дальше, за его спиной тот увидел еще несколько кивающих лиц — члены гражданских новостных команд. Не вполне понятно, почему их не разогнали подальше, и как они стянулись сюда за минуту, но их реакция его устроила. Судя по всему, он не промахнулся ни в чем, не сбился ни в одной интонации. Что ж, час подготовки был потрачен не зря, каким бы драгоценным он ни был в реалиях позавчерашнего дня.

— Мой первый вопрос, генерал, сэр. Россия является ядерной державой. Какова, по-вашему, вероятность того, что они нанесут ядерный удар по нашим войскам?

Еще услышав это в первый раз, Хертлинг решил, что формулировка вопроса была прекрасной. Не «вероятность атомной войны» или «обмена ядерными ударами», а «нанесут удар». Не «перехода конфликта в стадию ядерных ударов», а опять же «нанесут». Не по домам в мирных Соединенных Штатах, не по городским кварталам. По войскам. Далеко, в Европе.