Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Он задумался и посмотрел на дочь:

– Робин Гуд? Тот самый Робин Гуд?

Таллис энергично кивнула:

– И Зеленый Джек. И Артур. И благородный рыцарь сэр Галахад. И Сучковик…

– Сучковик? Ради небес, это кто еще такой?

– Не знаю. Но тоже герой вроде бы. Еще до римлян. Там есть и героини, некоторые очень странные. И все в лесу…

Джеймс Китон опять глубоко задумался, пытаясь понять.

– Что ты такое говоришь? Эти люди все еще живут в лесу? Чушь собачья.

– Они там! Папочка, я видела некоторых из них. Женщины в масках. Дедушка тоже знал о них. Иногда они выходят из леса и шепчут мне.

– Шепчут тебе? Что именно?

Из музыкальной комнаты послышались неистовые аккорды. Таллис посмотрела на разделявшую их стену и повернулась к отцу:

– Как делать всякие вещи. Куклы, маски, все такое. Их имена. Как рассказывать истории… как видеть вещи… и о пустых путях…

Китон тряхнул головой. Он потянулся за новой сигаретой, но только покрутил ее в пальцах и не зажег.

– Ты совсем сбила меня с толку. Это одна из твоих игр, верно? Одна из фантазий?

Таллис разозлилась. Она откинула назад волосы и холодно посмотрела на отца:

– Я так и знала. Ты всегда отвечаешь так на все…

– Остановись, – предупредил он ее, махнув пальцем. – Вспомни, кто в доме главный…

Таллис, не испугавшись, попробовала опять:

– Я видела их. Много раз. И олень. Мой Сломанный Парень. Все знают, что он должен был умереть много лет назад. Но он все еще здесь…

– Я никогда не видел его.

– Нет, видел! Когда я родилась. И его видели у леса, когда ты был еще мальчиком. Все об этом знают. Он – легенда. И реальность, но он вышел отсюда! – Таллис постучала пальцем по лбу. – И отсюда… – Она стукнула пальцем по лбу отца. – Все это написано в книге.

Китон коснулся открытой страницы, аккуратно взял ее пальцами и медленно перевернул. Долгое время он молчал, только крутил пальцами сигарету. Наконец она сломалась, и он бросил ее. Похоже, он разрывался между двумя противоположными точками зрения. Быть может, его дочь слегка поехала мозгами, но вот перед ним дневник ученого, и там написано нечто еще более странное, чем видения дочери…

И да, он своими глазами видел Сломанного Парня и не может отрицать, что в олене есть что-то странное.

Наклонившись вперед, он перелистнул мокрую страницу книги.

– Мифогенетические зоны, – прочитал он и пробежал глазами страницу; потом заговорил, недоверчивым, скептическим голосом, произнося слова так, как если бы хотел сказать: это поразительно, просто невероятно. – Дубовые вихри! Дубо-ясенные зоны… ретикулярная формация ствола мозга… вихри предмифаго… лей-матрицы, боже мой! Основные формы видений…

Он захлопнул книгу.

– Что это все значит? – Он мрачно посмотрел на Таллис, но скорее растерянно, чем зло. – Что это все значит? Это все чушь…

– …собачья! – язвительно закончила она за него, зная все его любимые выражения. – Но это не чушь. Ты видишь сны. Все видят. И здесь сны становятся реальностью. И герои и героини из книг сказок, и все те волнующие вещи, которые мы помним с детства…

– Вы только послушайте эту девицу! Как она говорит! Как одержимая…

– Все эти вещи становятся реальными в Райхоупском лесу, – продолжала Таллис, не обращая внимания на его удивление. – Это место снов…

Потом она вздохнула и тряхнула рыжей головой:

– Дедушка понимал это лучше меня. Он говорил с человеком, который написал этот дневник. И он написал мне об этом в книге сказок.

– Я читал письмо, – пробормотал Китон. – Чепуха. Глупость. Старик совсем спрыгнул с ума. – И с грустью добавил: – Умирающий старик.

Таллис скривилась и укусила губу.

– Я знаю, что он умирал, но он не потерял рассудок. Хотя и понимал не все. Как и ты. Как и я. Но в письме он сказал кое-что, что я начала понимать только сейчас. А в этом дневнике… – она быстро перелистнула книгу к отмеченной листом странице, где чернила почти не сохранились, – вот эта страница очень важна, но я не могу ее прочесть. Я думала… я думала, ты сможешь прочитать ее мне. Видишь? Вот здесь, где он пишет «Запретные места…». Эту фразу я могу прочитать, а дальше нет.

Отец долго глядел на расплывшуюся страницу, покусывая нижнюю губу, потом потер морщинистый лоб, вздохнул, наклонился ближе и вгляделся в текст. Наконец он выпрямился.

– Да, – сказал он. – Я могу понять их. Слова, во всяком случае.