Выбор Шатеры - Яна Ясинская

Наоки, спутник Дария.

Звездолет Дарийской империи

Клоун. Напудренный, накрашенный, в нелепом модном парике, несуразной вычурной одежде, сшитой по последнему писку земной моды.

Паяц — по-другому не скажешь. Уж точно не таким хотелось бы видеть наследника Дарийского престола.

Но полбеды — клоун. Что еще хуже: глупый, поверхностный, трусливый и безответственный.

Дурак!

Атарксис — непроходящая головная боль и досадное разочарование Верховной Ведуньи Глэдис.

Старуха заходит в опочивальню троюродного племянника Дэмониона как раз в тот момент, когда этот смазливый самовлюбленный мальчишка наслаждается обществом… противно сказать. Ладно бы шатер! Так нет… своего «задушевного» друга — такого же смазливого манерного мальчонки… Отар их побери! Вот и отправляй после этого подростков на Альтаир, а заодно позволяй им путешествовать на Землю. Такого понабрались — смотреть тошно!

Глэдис брезгливо сплевывает. Звездолет вот-вот должен отправиться на Дарий, а беспечный Атарксис даже с кровати еще не соизволил встать. На часы бы хоть глянул — полдень!

Все-таки надо признать: дэус Бэр прав. В мальчишке нет ничего императорского. Абсолютно ничего! И сей факт неимоверно угнетает Верховную Ведунью. Похоже, императорской династии Дария пришел конец.

При довольно богатой фантазии Верховной Ведунье с трудом удается представить, как этот фанфарон, паяц, шут выходит в День Солнцестояния на Плато Семи Ветров и на глазах сотен тысяч подданных берет Жезл Власти. Пусть даже и увенчанный фальшивым кристаллом. Да у него духа не хватит! Единственное, что может сыграть на руку Атарксису, — его глупость, самодовольство и зашкаливающее, ничем не подкрепленное самомнение.

Старуха тихо покашливает, чтобы обратить на себя внимание наследника.

— Ваше высочество, извините, что беспокою, но командир корабля попросил занять всех свои места.

Атарксис бросает на Глэдис ленивый взгляд, нехотя отрываясь от своего приятеля.

— А… Глэдис, это ты. Передай командиру, что мы еще не готовы ко взлету. Пусть отложит на полчаса…

— Но…

— Ты что-то хотела возразить мне, старуха? — надменный взгляд и хохот Атарксиса и его дружка.

— Нет, мой господин. — Морщинистое лицо Верховной Ведуньи не дрогнуло. — Я передам командиру ваше пожелание.

Легкий поклон и шаг назад.

— Не пожелание, а приказ, Глэдис! Не забывай: ты разговариваешь с будущим императором Дария!

— Как скажете, ваше будущее императорское величество!

Верховная Ведунья выходит в коридор под звенящий мальчишеский смех. Все-таки зря… Ох и зря она подменила кристалл в Жезле Власти на фальшивку. Потому что с таким соправителем, как Атарксис, Дарийская империя потерпит крах куда быстрее, чем без него. Этот клоун совершенно не похож на гарант продолжения императорского рода, скорее уж — на его вырождение.

Дарий. Подземный город

Эван

Дорожный рюкзак. Небольшой, но довольно вместительный. Беру только самое нужное, что может пригодиться в пути до Туса. Складываю вещи на автомате. На том же автомате живу и дышу.

Запыхавшийся Дерек прибегает за пару минут до выхода. Вид у друга какой-то странный. Взволнованный, глаза блестят.

— Дэмонион приказал тебя убить! — с порога выдает он, плюхаясь в кресло. — Насколько мне известно, отравить. Так что будь предельно внимателен к тому, что ешь и пьешь, ну и все такое…

Тоже мне новость! Я бы и сам не прочь отправиться на тот свет к своим родным, но, боюсь, отец Марк это не оценит. Откачает, а потом еще и головомойку устроит.

— Откуда информация?

— Из надежного источника. — Дерек беспечно с жадностью пьет воду из графина, совершенно не заботясь о собственной безопасности. — Кстати, с нами на Тус полетит еще один человек. Мой друг, так что надо будет забронировать местечко и для него.

— Кто он? Я его знаю?

Странно. Я думал, что на Дарии единственный друг Дерека — это я.

— Увидишь — узнаешь, — более чем уклончивый ответ.

— Почему ты сразу не привел его сюда?

— Потому что мне его еще уломать надо лететь с нами. Сопротивляется пока. — Дерек нервно смеется. — Ничего! Как миленький полетит! Вот увидишь! Если надо будет — силой притащу и в звездолет утрамбую.

Как-то странно видеть столь довольного Дерека, который еще совсем недавно искренне скорбел вместе со мной из-за с гибели моей семьи. Не понимаю, что могло произойти такого экстраординарного, чтобы у друга так резко поднялось настроение. Но выяснять уже нет времени.

— Пора идти! — На пороге появляется отец Марк. Он, как и я, в летном комбинезоне, с накинутым на плечи длинным плащом с капюшоном. Сегодня нам точно не стоит «светить» лица.

Мы приходим в один из самых злачных закутков подземного города. Отец Марк оставляет нас с Дереком на несколько минут возле какого-то дурно пахнущего заведения. Слегка приподнимаю капюшон. Хочу оглядеться. Вокруг тусуется разный инопланетный сброд. Каждый второй заметно пьян. И обязательно — хорошо вооружен. С такими, даже самыми крошечными по размеру — один инопланетянин, похожий на слизня, например, не достает мне и до колена, — лучше не связываться. Словно в подтверждение моих мыслей, крошка-слизень, не поделив что-то с одноглазым громилой, шустро вырубает противника электрошоком, после чего заползает ему прямо на лицо, заполняя слизью рот и ноздри, не давая уже бьющемуся в предсмертных конвульсиях великану дышать. Минута-другая, и одноглазый — задохнувшийся труп.

Делаю шаг в сторону конфликтующих, чтобы успеть спасти громилу, но Дерек предусмотрительно останавливает меня, отрицательно качает головой. Должен признать, друг прав: это не мой мир, не мои конфликты, я не имею права вмешиваться. Здесь действует закон джунглей — выживает сильнейший. Естественный круговорот природы и жизни… Буквально через пару минут воочию убеждаюсь, что Дерек поступил мудро, не дав мне ввязаться в разборки.

Довольный слизень сползает с лица поверженного противника, начинает шустро вычищать его карманы. Этот микрограбитель настолько увлекается рассматриванием добычи, что упускает момент, когда одноглазый приходит в себя — оказывается, у него на затылке имеются запасные жабры, активирующиеся, когда отключаются остальные органы дыхания. И вот уже слизень со свистом летит через всю площадь и повисает на крюке, торчащем из стены. Проткнутый насквозь, стекает вниз. Но не погибает. Его тело шустро деформируется, соединяясь вновь, а затем… Слизень и одноглазый, вместе поржав над весельем, которое устроили друг другу, отправляются пропустить стаканчик-другой. Вот и пойми после этого иноземцев.