Участковый - Алекс де Клемешье

Сейчас тоже была осень, хотя это, наверное, ничегошеньки не значило.

– Это не Тигр, – медленно проговорил Аесарон. – Здесь и сейчас нет пророка такой силы, чтобы могло потребоваться присутствие сумеречной твари. Если пророк – в общине, то при чем тут мы?! А?!

– Не Тигр, – согласился Сибиряк и поправил очки. – И наверняка не Зеркало. Если баланс и был нарушен, то произошло это не до, а после появления неваляшки. Собственно, именно он и стал причиной нарушения баланса и возникновения преимущества у Темных…

– Ыыыы! Ты опять за свое! Ну какое преимущество, а? Давай считать! У тебя в Томске «на хозяйстве» остались двое первого ранга. У меня в конторе только один Иной такого уровня. Правда, есть парочка второго ранга… Нашу «золотую середину» – ты сам сказал! – вычистили практически полностью. Максима мы в расчет не берем, он только что приехал. Кто остается? У тебя – Угорь и Лихарев, у меня – Качашкин и Мельникова. У тебя – Кукин, у меня – Харламов.

– У тебя есть Химригон, – заметил Сибиряк.

– Он не у меня! – возмущенно надул щеки глава Темных. – Он – сам по себе! А если и считается, что он на нашей стороне, так у тебя – Лиля, которая ему ничем не уступает.

– В соседнем районе, – негромко высказался Угорь, – в известном всем селе живет Матрена Воропаева. Денисов персонально приглядывает за ней и тщательно скрывает сам факт ее присутствия в Светлом Клине, но мне о ней известно. Дама она, конечно, законопослушная, ни одного нарушения за два с лишним десятка лет, однако ж – Темная ведьма из Высших.

– Воропаева? – Аесарон удивленно обернулся к Качашкину. – Кто такая? Почему не знаю?

– Уверены, что не знаете? – усмехнулся Евгений. – А мне показалось, что она именно от вас скрывается, именно из-за вашей обязательной страшной мести сидит четверть века тише воды ниже травы.

Аесарон вытаращился, задумчиво повращал глазами, затем пожал плечами.

– Ну, не помню – значит, не помню. И, кстати, раз уж ты сам разговор завел – про «Светлый Клин» почему-то все молчат! А?! Ведь это тоже – первый уровень!

– А где Федор Кузьмич? – вдруг вскинулся Сибиряк. – Я что-то не припомню, когда в последний раз видел его. Кто-нибудь знает? Евгений!

– Вероятно, отдыхает, восстанавливается. Как Лиля, Химригон и многие другие.

– Да я и во время боя его не видел… Кукин! Будь другом, сходи, разузнай. Если он в нормальном состоянии – пусть придет к нам. Если спит – разбуди. Нам может понадобиться его милицейский склад ума.

– Это не Зеркало, – резюмировал Максим, которому надоел спор руководителей Дозоров о преимуществе и балансе. – Ну, уже хотя бы потому, что Иван не был потенциальным Иным. Я повторяю и подчеркиваю это! Он был самым обычным парнем. Если забыть о его родственниках-Иных, которые в последние годы никакого влияния на него не оказывали, то в его жизни не случалось ничего необычного. За исключением одного события, имевшего место непосредственно здесь, возле Загарино. Полтора месяца назад он, невесть как оказавшийся довольно далеко от лагеря стройотряда, напал на двоих местных жителей. Одного покалечил – несильно, но все же. Второй до сих пор пребывает в коме.

Кто-то присвистнул, кто-то подкинул в огонь хворост, Евгений зябко повел плечами. Спать хотелось неимоверно, но пропустить ночное сидение у костра, да с такими темами разговоров – это немыслимо.

– Его арестовали. Из-под стражи бедный мальчик исчез. Не сбежал, не был по ошибке отправлен в какую-то другую тюрьму. Просто в один момент его не стало. Я, признаюсь, подумал было, что наши органы правопорядка перестарались – не секрет, что некоторые их представители позволяют себе лично наказать, проучить, преподать урок заключенным.

Аесарон со знанием дела хмыкнул. Максим помолчал, потом все-таки закончил:

– Узнав об «исчезновении» от сотрудника прокуратуры, я предположил, что не застану Ивана живым, что в самом лучшем случае обнаружу его примерно в таком же состоянии, что и тот бедолага, который подключен к приборам в районной больнице. Собственно, теперешний Ванькин вид многое говорит о его состоянии – вы же наверняка заметили следы жестоких побоев. Седые волосы – не знаю. Либо какая-то молодежная мода, либо он действительно поседел из-за стресса, пыток, страха… Возможно, он не выжил бы, не воспользуйся Сумрак его телом.

– Но как?! – поразился Качашкин. – Для чего?

Максим Максимович развел ладони.

– Мне трудно ответить на эти вопросы. Почему Сумрак выбирает на роль Зеркала не определившихся Иных? Ведь логичнее было бы выбрать уже инициированного мага того оттенка, который необходим для последующего восстановления равновесия. Почему Сумрак иногда доверяет мощнейшие артефакты магам невеликой силы? Вот этот ваш местный артефакт – «Светлый Клин», о котором сегодня уже упоминали. В Тибете я сталкивался с подобным. Ведь его носитель обладает шестым-седьмым уровнем, так? А почему? Да потому что особенность этого оружия такова, что использовать его нужно осторожно, взвесив все «за» и «против». Для Светлого высокого уровня, сильного и уверенного в своей правоте, нет полутонов, нет нюансов. Он свято предан своему делу, он не ищет компромиссов, он работает для достижения четко обозначенной самим его естеством цели, он зачастую верит, что обладает абсолютным знанием того, как осчастливить человечество. Седьмой же уровень – это всего одна малюсенькая ступенечка, приподнимающая Иного над миром людей столь незначительно, что некоторые из таких Иных до конца жизни могут не осознать своих особенностей и отличий. Ваш Денисов – это маг с душою обычного человека. А людям свойственно сомневаться, искать оправдания поступкам других людей, заранее великодушно прощать своих поверженных врагов. Я помню отчеты о судебном процессе, связанном с ликвидацией банды Темных. – Легкий кивок в сторону Аесарона. – Но я знаю также и то, что «Светлый Клин» мог быть задействован еще как минимум дважды. Будь на месте Денисова маг третьего-четвертого ранга, он применил бы артефакт, не сомневаясь ни секунды. Почему нет? Он имеет на это право, он делает благое дело, у него есть такая возможность. А Денисов нарушителей пощадил. Предупредил, припугнул, но уничтожать не стал. И этого оказалось достаточно для решения проблемы.

Аесарон с досадой крякнул, припомнив летние события на развилке дорог, ведущих в Светлый Клин и Вьюшку. Да, этот случай был намеренно подстроен, но участковый, не ведая о том, что перед ним разыгрывается загодя спланированный спектакль, поступил именно так, как сейчас описывал Максим Максимович: он не активировал «Светлый Клин», он даже не использовал для защиты или атаки право на воздействие четвертого уровня, потратив его на никому не нужного оракула. Он попытался договориться с Темными. Пощадил? Ну, это слишком громко сказано. Но он постарался обойтись без необратимых последствий. Попытался договориться, предупредил, припугнул. А к примеру, Угорь или Кукин, без сомнения, шарахнули бы от всей своей Иной души.

Максима слушали внимательно. Здесь, в лагере, он был самым старшим по возрасту, за исключением Химригона, отсутствующего возле костра, и Сибиряка. Но даже пятисотлетний глава Ночного Дозора не встревал, не поправлял и не дополнял. Когда рассуждает мудрый, многое повидавший и испытавший маг, нет нужды что-либо добавлять.