Закон абордажа - Игорь Недозор

— Дон капитан, простите, не знаю…

— Орио де Ронкадор, — машинально представился он.

— Капитан «Леопарда»? — с непритворным уважением бросила Отважная. — Тогда понятно… Так вот, дон Орио. Коль вы знаете про епископа, то, возможно, знаете… и про все остальное.

— Не вполне. Мне ведомо лишь, что вашей целью является некий заброшенный город.

— Да, город, полный сокровищ. Но это неважно. Если вы сможете доставить меня пред ясны очи хранителей закона и правосудия в Толеттском суде… А если учесть, что вы вернетесь с полными трюмами золота… А, капитан? Вас повысят в звании, вы сделаете прекрасную воинскую карьеру. А мы, скромные флибустьеры, вам в этом поможем.

— Вы слишком себя цените, — пожал Ронкадор плечами. — За вас, какая вы ни знаменитая, больше чем Вертранга третьей степени не дадут.

Альери оттолкнула направленные в грудь эспонтоны, встав прямо перед Орио и заглянула тому в глаза:

— На этот раз у меня к вам действительно стоящее предложение.

— Какое же, донна Игерна? Предупреждаю, я не люблю шуток!

Стараясь не делать резких движений, Альери подняла ладони, показывая свои мирные намерения.

— Я, графиня Лейла-Дейдра-Анхелика де Торрес, племянница мятежника и заговорщика дона Кассо де Гору, участница заговора с замыслом на смуту и цареубийство, добровольно отдаю себя в руки правосудия. Я отправляюсь с вами по доброй воле, без цепей, не пытаясь сбежать или убить кого бы то ни было. Там я предстану перед судом, покаюсь во всех смертных грехах и буду казнена… или помилована — по благорассуждению короля. Вы же получите повышение и признание ваших заслуг перед эгерийской короной. Взамен, после того, как поход завершится, и ваш галеон отплывет в золоте от носа до кормы, вы, капитан Ронкадор, отпустите моего спутника Эохайда Счастливчика и наши с ним команды. Капитан, я говорю с вами, как благородная сеньора с благородным идальго! Если вы согласитесь пощадить моих людей, я берусь вас отвести в этот проклятый город!

Орио внимательно посмотрел на солдат, слушавших эту тираду с открытыми ртами, на не менее потрясенных пиратов, потом перевел взгляд на пиратку, машинально проверяя, не отвисла ли его челюсть.

— Простите, сеньора… э-э-э… Игерна, но к вам у меня доверия нет… — наконец выдавил из себя Ронкадор. — Я не знаю, кто вы, но для меня вы прежде всего…

— А ко мне? — прозвучал голос епископа.

Он медленно показался из кустов шагах в пяти от капитана, хотя за минуту до того там никого не было. За ним шел высокий темнокожий человек в подряснике, держа на плечах сундук. И сундук этот вызвал у каперанга оторопь не меньшую, чем странное появление преосвященного.

Ибо он сразу узнал печати, коими сундук был запечатан — сине-пурпурные, на золотой нити — печати Святого Престола, какие мог накладывать или сам Предстоятель, или его личный нунций.

Ронкадор еле удержал на языке ядреное выражение.

Взломать эти печати и соответственно тронуть кого-то, имеющего к ним отношение… На костер, конечно не пошлют — не те времена; но вот то, что не бывать такому человеку генералом и даже не командовать самой паршивой шхуной в королевском флоте — яснее ясного.

— Прошу прощения, сын мой, — обратился между тем как ни в чем не бывало святой отец к капитану, — что я не счел возможным появиться сразу. Впрочем, признаю: вы действовали безупречно. Я все слышал и могу поручиться за сеньору и ее людей. Насколько я понял из факта вашего тут появления, вы взяли оставленные в каюте карты, и даже… — взор его упал на сумку ординарца, откуда выглядывал уголок отделанного цветным камнем переплета, — мой молитвенник.

Шепот в рядах солдат усилился. Капитан колебался еще некоторое время.

Но, в конце концов, слов данное разбойникам, стоит немного, да и неизвестно, сколько там этого золота, если оно, конечно, есть.

Должен же все это кто-то тащить!

А с преосвященным пусть епископ Геоанадаканский и примас Дальних Земель дон Кольяно разбираются! Доставит в целости и сохранности с его сундуком!

— Ладно, — молвил он, обращаясь к пиратам. — Вы все пойдете с нами… по карте святого отца. Этих, — указал он на Игерну и по-прежнему апатичного Эохайда, — заковать и глаз с них не спускать!

Ронкадор поклонился ок Серчеру:

— Вам, ваше преосвященство, как и вашему спутнику, ничего не угрожает: вы среди верных сыновей матери-церкви. И если я вынужден несколько ограничить вашу свободу, то прошу считать, что сделано это не в отношении духовного лица, но лишь вице-канцлера королевства, подписавшего Аахенский мир.

— Я не в обиде, сын мой, — улыбнулся епископ. — Хотя должен заявить, что донна Альери, назвавшаяся также донной Лейлой, является фамильяром ордена Длани Элла…

Ронкадор чуть не простонал. Видимо, скоро выяснится, что его матрос Довмонт — сын сурийского монарха, сбежавший из дома в поисках приключений.

Вскоре сильно увеличившийся в числе отряд из пиратов и эгерийцев, может быть, самый странный отряд, который когда-либо видели Ничьи Земли, двинулся дальше.

Провизия и прочее барахло были бесцеремонно навьючены на пиратов, но и воины короля не бездельничали — многие из них тащили двойной груз оружия, отобранного у пиратов. Замыкавшие колонну отборные бойцы вели на веревках связанных Игерну и Эохайда. Тут же, взятые в «коробочку» самыми надежными вояками, следовали епископ с его молчаливым слугой.

Капитан Ронкадор вышагивал весьма довольный. Как бы то ни было, удача ему улыбнулась, словно злобные демоны этой земли оставили их в покое, довольствовавшись жертвой — как-никак маркизом королевской крови.

Все прошло, как нельзя лучше. Он правильно угадал, взяв с собой не самых здоровых и умелых воинов, а тех, кто уже раньше ходил в джунгли. Благодаря карте угадал, где устроить засаду, да еще бедолага Эохайд (он почти сочувствовал пирату) встретил сеньору Бесстыжую не позже и не раньше… Золото, пленники, победа… А если окажется, что девица все-таки не врет и его угораздило сцапать одну из главных участниц провалившегося заговора «Синего Пера», по слухам вызвавшуюся собственноручно расправиться с коронованной четой…

Да, как бы не вызвали ради такого счастья в Толетто к королевскому двору. А вот такого Ронкадору как раз и не нужно. Ему хватит его «Леопарда» — ведь на своем галеоне он уж точно первый после Элла: можно сказать, сам себе король…