Охота на гончих - Надежда Федотова

Он перечел написанное, подумал, добавил пару фраз и, поставив точку, посыпал лист песком. Взглянул на жену:

– Шла бы ты спать, милая. Пока возможность есть. Еле сидишь ведь уже.

– Не пойду.

– Боишься?..

– Боюсь. И… не понимаю! – Она всплеснула руками. – Не понимаю, хоть убей, как такое возможно? Ну ладно еще Хейдрун, прими Господь ее душу, но Альвхильд?.. Я уже сама готова поверить, что ее мои капли на тот свет отправили!

Лорд коротко мотнул головой и отодвинул чернильницу.

– Это ты брось, – велел он. – Мало нам намеков Рыжего? Я, слава богу, сам не без глаз. Задушили ее. Подушкой ли, нет, не важно, но капли твои здесь точно ни при чем. Ты их, кстати, прибери от греха.

– Уже, – мрачно отозвалась Нэрис. – В потайной кармашек саквояжа сунула, с глаз долой. Сначала вообще вылить хотела, но Творимир не дал.

– И правильно. Что ты как маленькая? Сама подставляешься… А насчет убийцы особенно не фантазируй, призраки-невидимки только в сказках встречаются.

Леди Мак-Лайон вспомнила буйный дух Джока Маккензи, во время оно очень даже не сказочно разнесший ее собственную каминную залу, но благоразумно промолчала. Ивар же, хлебнув остывшего взвара, вернулся к прерванному разговору:

– Врать не буду, меня такая шустрость тоже впечатляет. И ведь успел, паразит, опередить! Очевидно, твое повышенное внимание к Альвхильд незамеченным не осталось. Чья ты жена, все знают… М-да. И ведь никому из них не предъявишь.

– Ты о ком? – удивилась она. – Ведь никто к спящей не входил!

– Угу. Аж два раза. А Ингольф? Астрид? Тира? Служанка, наконец?

Леди растерянно моргнула. Лорд Мак-Лайон развел руками:

– То-то и оно. Теоретически круг сужается, а по факту – только путаницы больше. Ведь те, кто входил, это еще не все. Между половиной конунга, где временно разместили семью Рыжего, и гостевой половиной, где Эйнар, на минуточку, как сидел, так и сидит, только дощатая перегородка. Не до потолка, заметь: через нее даже ты в своих юбках при большом желании перелезешь…

– О господи! – страдальчески скривилась Нэрис. – Опять Эйнар? Ивар, ну ему-то это зачем?

– А зачем Ингольфу и прочим? – вопросом на вопрос ответил лорд. – Это, на самом деле, главная трудность, милая. Ни у кого из подозреваемых нет мотива. Или есть, но я его в упор не вижу. Кстати говоря, насчет сэконунга ты особо носом не верти. Он утверждает, что спал. Однако подтвердить это никто не может. Снаружи дежурил кто-то из бойцов Гуннара, да, но ведь внутрь-то он не заглядывал?

– Ну, знаешь, – буркнула супруга, – тебе дай волю, так ты весь Берген в подозреваемые определишь. В конце концов, вчера у псарни Эйнара точно не было. И ярла Ингольфа тоже!

Глава Тайной службы бросил на жену недовольный взгляд, собрал рассыпанные по столу листы, сложил аккуратной стопкой и молча потянулся за ларцом. Да уж. Ни первого не было там, ни второго. А тот, кто был… «Знать бы сразу – времени б зря не тратили, – подумал Ивар, укладывая бумаги на дно сундучка. – Что ж за дело такое – ничего по существу, сплошь обманки!» Он опустил крышку, повернул ключ в замке и, вспомнив недавнюю сцену в конюшне, мысленно плюнул. Мачехой покойная Альвхильд все-таки была хорошей. А может быть, даже очень хорошей, если не вспоминать о Хейдрун. По крайней мере, пасынки в ней души не чаяли. Другое дело, что лорду Мак-Лайону эта нежная привязанность, как всегда, вышла боком…

Опросив по горячим следам всех присутствующих, Ивар обнаружил, что сыновей ярла Ингольфа в доме как не было, так и нет. Гуннар, когда с него спросили, только развел руками. И вместо объяснений просто отвел гончую на конюшню. Почему – это Ивар понял, едва только переступил порог и закрыл за собою дверь. Когда в грудь ему уперлось острие меча, а хриплый голос Ларса расставил все точки над i:

– Сказал же – сами придем! Хватит сюда таскаться! А, это ты…

Ивар аккуратно отвел клинок в сторону:

– Я. Гуннар со своими бойцами уже не рискуют. Оружие спрячь. Я вас обоих за химок на допрос тащить не собираюсь.

– А что так? – неприятно улыбнулся молодой норманн, однако меч в ножны сунул. – Боишься, что не сдюжишь? Так отцу б сказал, он у нас порядок наводить мастер.

– Вашему батюшке есть чем заняться помимо вас, – сухо отметил лорд.

По бледному лицу Ларса прошла судорога, губы скривились:

– Да… Альви…

– Именно. И коль уж вы так по мачехе горюете, могли бы делать это где-нибудь поближе к ней. Заодно и дурнями буйными себя перед всеми не выставили бы. Почему с Гуннаром идти отказались?

Сын Рыжего опустил глаза и кивнул в сторону пустого денника напротив:

– Сам глянь.

Ивар перегнулся через бортик, присмотрелся и крякнул. Сказать по правде, от Ларса он изначально ожидал какой-нибудь выходки, поэтому обнаженный меч вместо приветствия лорда не удивил. Но это? «Не в отца парни, – отстраненно подумал советник, глядя на икающего Йена. Тот, свернувшись калачиком, зарылся в сено: лицо опухшее, как не свое, глаз не видно, плечи вздрагивают. М-да. Не в отца, что один, что другой… Надо было у Нэрис пустырника попросить. Или у Гуннара браги».

– Понимаешь теперь? – вполголоса спросил Ларс. – Куда ж ему на люди в этаком виде? Добро бы дите был… Горе утихнет, разговоры останутся, а я над братом никому смеяться не позволю!

Глаза молодого норманна опасно сощурились. Ивар покорно вздохнул и отошел от денника. Йен никуда не денется, а разговаривать с ним сейчас все равно бесполезно. Даже не услышит. Кто бы мог подумать, что он такой чувствительный?

– Ну, хорошо, – сказал лорд, усаживаясь на лавку у стены. – Твоего брата я трогать не буду. Так что тебе придется отдуваться за двоих. Раз оружие из рук не падает, то и пару вопросов уж как-нибудь переживешь.

– Куда ж я денусь, – криво улыбнулся Ларс. Придвинул ногой пустое ведро, перевернул и уселся напротив. – Ты только главное скажи – она сама или…

– Или. Вашу мачеху задушили во сне.

Ивар с опаской прислушался к тишине из денника, но оттуда не донеслось ни звука. Ларс понимающе мотнул головой:

– Не осторожничай. Он дай боги к утру очухается. Убили, значит? Понятно. Гуннар дурак: не родная, мол, мать, так и нечего об ней печалиться. А мы родную-то не помнили толком! Даже я, – он, умолкнув на мгновение, вдруг улыбнулся – ласково, грустно. – Альви совсем еще девчонкой была, когда отец ее в жены взял. Боялась всего… Отец ведь много ее старше, да уже тогда ярлом был, а нрав его ты знаешь. Если с кем и теплел, так только с Хейдрун. Любил ли мать, Хель его разберет. Уж Альви – точно нет.

– Но приданое за ней давали хорошее? – предположил лорд.

Сын ярла отрицательно мотнул головой.

– Да никакого не давали, – горько усмехнулся он. – Просто Альви была прехорошенькая, батюшка не устоял. Не мед у нее жизнь-то была, лорд! Хоть и за ярлом, и дом полная чаша, и наряды с побрякушками – а кому ж оно в радость, когда тебя за человека не считают? Вот она с нами душой и отдыхала – возилась, как с младшими братишками. Ну, и с Хейдрун, понятно…