Король шрамов - Ли Бардуго

– На вашем месте я бы этого не делала.

Она почувствовала силу холодного прилива, который начал медленно подниматься из глубины, закручиваясь в воронки. Перед Ниной снова вставали могилы неизвестных и безымянных, зарытых в землю без всяких церемоний, – женщин и девушек, привезенных сюда тайно, умерших в мучениях и брошенных во тьме, – тех, оплакать кого было некому.

Придите ко мне, приказала Нина.

– Это просто девчонка, – рявкнула Мать-хранительница, – всего лишь девчонка! Что вы за трусы!

– Я не одна, – промолвила Нина. Шепот в голове усилился. Это были фьерданские женщины. Девушки, что взывали о справедливости, безмолвно крича в глухой земле. Нина открыла рот, дала им возможность говорить.

– Я – Петра Тофт. Слова слетали с губ Нины, но собственного голоса она не узнавала. Ты разрезала мне живот и достала из него ребенка. Ты оставила меня истекать кровью, хотя я молила о помощи.

Я – Сив Энгман. Я говорила тебе, что у меня были выкидыши, что я не могу выносить ребенка, но ты заставляла меня беременеть снова и снова. Я держала каждого мертворожденного младенца в руках, каждому давала имя.

Я – Элинор Берглунд. Я была послушницей, меня отдали на твое попечение. Я доверяла тебе, называла матушкой. Я просила пощадить меня, когда ты раскрыла мои способности. Я умерла, вымаливая очередную дозу.

– Что это такое? – Мать-хранительница стояла, схватившись за сердце. Ее била дрожь, вытаращенные глаза напоминали две луны.

Одна за другой женщины и девушки называли себя, а Нина продолжала говорить их устами. Придите ко мне! И они поднимались из могил, продирались, выцарапывались из земли массой переломанных костей и сгнивших конечностей. Некоторые передвигались ползком.

Двери в дортуар распахнулись, мертвецы хлынули внутрь. Они перемещались с необычайным проворством. Кошмарные создания вырвали винтовки у солдат, тщетно пытавшихся открыть огонь. У одних тела сохранились почти полностью, от других остались лишь скелеты да лохмотья.

Мать-хранительница в ужасе попятилась, наступила на собственный подол и упала на каменный пол. К ней на четвереньках подполз младенец. Тлен не тронул его пухлые ручки и ножки, но глазницы были пустыми, а губы отливали синевой.

Быстро расправившись с солдатами – теперь они превратились в бездыханные, залитые кровью мешки с костями, – армия мертвых устремилась к настоятельнице. Нина зашагала к выходу.

– Не бросайте меня, – взвыла Мать-хранительница, но младенец уже вцепился ей в юбки.

– Я говорила, что буду молиться за вас. – Нина закрыла за собой дверь и отдала последний приказ мертвым: Воздайте ей по заслугам!

Слушать вопли настоятельницы она не стала.

* * *

– Поехали! – скомандовала Нина, забираясь в фургон. Время осторожности прошло. Они пронеслись через восточные ворота и вылетели на дорогу. Оглянувшись, Нина ожидала увидеть охранников, которые целятся им вслед, однако ее взору предстали два окровавленных трупа и цепочка волчьих следов, уходящих в лес.

Трассел. Разум утверждал, что верить в это глупо, но сердце подсказывало иное. Только сейчас Нина поняла, почему он не притрагивался к еде, которую она ему оставляла. Волк Матиаса предпочитал добывать пищу охотой. В горах раздался пронзительный тоскливый вой, и тут же по всей долине эхом прокатился ответный хор. Серые волки, спасенные Трасселом? Может, он понял, что больше не должен быть один. Может, тоже сказал свое последнее «прощай».

Леони, прижимавшая к груди младенца, изумленно смотрела на Нину.

– Напомни мне никогда не доводить тебя до бешенства, Зеник, – сказала она сквозь грохот колес.

– Главное, не делай этого возле кладбища, – пожала плечами Нина.

– Что случилось? – сонно спросила одна из девушек.

– Ничего, – ответила Нина. – Закрывай глаза. Отдыхай. Скоро получишь новую дозу.

В следующее мгновение воздух наполнился колокольным звоном. Кто-то на заводе поднял тревогу. Теперь через пропускной пункт не пробиться – но и поворачивать поздно.

Фургон, вихляясь из стороны в сторону, несся вниз по склону. Тело Брума перекатывалось под одеялом и подскакивало на кочках.

Нина подалась вперед, подергала Ханну за рукав.

– Сбавь скорость, – крикнула она. – Охране незачем знать, что мы спешим.

Ханна натянула поводья и оглянулась через плечо.

– Ты вообще кто такая? – Страха в ее голосе не было, только злость.

– Тебе лучше не знать, – пробурчала Нина и вернулась на свое место в фургоне. Объяснения и извинения подождут.

Повозка замедлила ход, Нина посмотрела в щелочку. Они подъехали к охранному посту. Знала же, что нужно рассчитать время до минуты, и вот…

– Стоять!

Фургон остановился. Нина разглядела группу фьерданских солдат с оружием на изготовку. За их спинами, чуть ниже по склону, к морю на рыбный промысел тянулась длинная цепочка мужчин и юношей. Они держали в руках узелки с провизией и непринужденно переговаривались между собой, не обращая ни малейшего внимания на фургон и военных.

– Мы действуем по приказу коммандера Брума, – хрипло произнесла Ханна. – Пропустите нас немедленно!

– Ни с места, или будем стрелять!

– Мы перевозим…

– Коммандер Брум был здесь час назад. Он приказал никого не пропускать без его личного разрешения. – Солдат повернулся к своему напарнику. – Отправь кого-нибудь на завод выяснить, в чем дело. – Он исчез из поля зрения Нины, а секунду спустя дверцы фургона раскрылись. – Джель всемогущий! – воскликнул солдат, когда лучи утреннего солнца осветили толпу женщин. – Схватить возниц! Этих вернуть обратно!

Ребенок на руках Леони заплакал.