Змей Уроборос - Эрик Рюкер Эддисон

Они стали прощаться. Но, когда они вышли в сад, под звезды, царица отвела Джасса в сторону и сказала ему:

– Милорд, ты и милорд Брандок Дах были первыми смертными, вошедшими в Коштру Белорну, и вы исполнили то, что было предопределено, поэтому я хочу лишь одного: содействовать и помогать вам, чтобы вы получили все, чего желаете, насколько это в моих силах. Хоть я только слабая женщина, но может быть, боги будут добры ко мне. Иногда всего одной молитвой можно испросить того, о чем мечтаешь. Хочешь, я вознесу к ним молитву сегодня?

– Увы, дорогая царица, – сказал он. – Разве можно собрать развеянный пепел? Кто повернет вспять поток неизбежности?

Но она сказала:

– У тебя есть кристаллы и призмы, которые показывают то, что далеко. Прошу тебя, принеси их и отвези меня на лодке к истоку озера Мунмир, чтобы оказаться там в полночь. Пусть с нами поплывут милорд Брандок Дах и твои братья. Но больше никто не должен ничего знать. Ибо рассвет может солгать, милорд, и дело может повернуться не так, как я задумала, а так, как считаешь ты.

Лорд Джасс выполнил все, что просила царица, и ночью они поплыли с ней по озеру под луной в полном молчании. Царица сидела отдельно на носу лодки и беззвучно возносила искреннюю молитву к богам. Они доплыли до истока озера и вступили на небольшую отмель. Апрельская ночь была прохладной, лунный свет серебрил песок, тени громадных скал над ними были невообразимо черны. Царица молча встала на колени, а лорды Демонланда застыли вокруг.

Вскоре она подняла глаза вверх. И, о диво! между двумя главными пиками Скарфа из тьмы появился метеор. Он медленно пересек небо, оставляя за собой пламенный след, и исчез во тьме. За ним поплыл второй, затем третий, затем еще, пока все небо на западе над горой не осветилось. Из двух небесных точек они появлялись: те, что выплывали из созвездия Льва, возникая в его передних лапах, сверкали, как белое пламя, подобно Ригелю или Алтаиру, а те, что выходили из Рака, были кичливо красными, как Антарес. Лорды Демонланда долго наблюдали это знамение, опершись на мечи. Метеоры проплыли по небу и погасли, остались лишь обычные безмятежные звезды. Легкий ветерок шуршал в ольховнике и ивняке у озера. Мирно шлепали волны о песок. Соловей в рощице на холме запел так нежно и страстно, словно был не птицей, а ночным духом. Никто не сказал ни слова, пока он не смолк, и вода, лес и долы погрузились в полную тишину. Потом вдруг на всем востоке запылали зарницы, и из-за моря донесся рокот грома.

Гром напомнил музыку сражения, земля и небо звали в бой, затрубили трубы, сначала звонко и очень громко, потом тише, потом вдруг смолкли. Джасс и Брандок Дах узнали в этих звуках прелюдию к музыке, которая встретила их в Коштре Белорне, когда они вступили под высокий портал священной горы. Небо и земля кричали о неповиновении, вступили новые голоса, сначала они словно нащупывали путь во тьме, потом взвились в горячей мольбе, метались в вихре ветра, потом постепенно стихли, и остался лишь приглушенный рокот грома, долгий, дальний, и угрожающий.

Царица повернулась к лорду Джассу. Глаза ее светились в сумраке, как две звезды. Голос был глубок:

– Призмы, милорд.

Лорд Джасс возжег костер из неких специй и трав, от него плотным облаком поднялся дым с яркими искрами и резким, но приятным запахом. Лорд сказал:

– Не мы, миледи, ибо наши желания могут обмануть наши чувства. Смотри сама в призмы через этот дым, и скажи нам, что увидишь на востоке за несжатой нивой моря.

Царица посмотрела и сказала:

– Вижу портовый город и мутную реку, стекающую с болотистых равнин, и обширные пустые луга. В глубине суши у реки вижу крутой холм над болотами. Над холмом стены, как крепость. Сам холм и стены черны, как ночь, и нечто чудовищное царит там, окутывая мраком болота.

Джасс спросил:

– Стены повалены? Ты видишь развалины большой круглой башни сбоку внутри стен?

Она сказала:

– Все совершенно цело, как стены твоего собственного замка, милорд.

Джасс сказал:

– Поверни кристалл, о царица, чтобы ты смогла увидеть, есть ли обитатели внутри стен, и рассказать нам, на что они похожи.

Царица пристально всмотрелась в кристалл. Затем сказала:

– Я вижу зал для пиров со стенами из темно-зеленой яшмы с красными пятнами, и массивный полог, опирающийся на трехголовых гигантов из черного серпентина. Гиганты склонены под тяжестью огромных крабов. Зал семистенный. В нем два длинных продольных стола и один поперечный. В середине зала железные жаровни и факела на серебряных подставках, а за длинными столами пьяные гуляки. Несколько черноволосых молодых воинов с тяжелыми подбородками, похоже, братья. Один краснолицый, с длинными усами, кажется, добрее остальных. Еще один в бронзовой кольчуге и куртке цвета морской волны, старый, толстый, неповоротливый, с обвислыми щеками, довольно неприятного вида.

Она замолчала, и лорд Джасс спросил:

– Кого еще ты видишь в пиршественном зале, о царица?

Она ответила:

– За факелами не видно поперечной скамьи. Я поверну кристалл. Теперь вижу двух игроков в кости. Один довольно красив, хорошо сложен, с благородной осанкой, с кудрявыми каштановыми волосами и бородой, взгляд у него острый, как у моряка. Другой совсем молод, он кажется моложе вас, милорды. Он гладко выбрит, у него свежая кожа и светлые вьющиеся волосы, а на них праздничный венок. Он широкоплеч и силен. Но что-то мне в нем не нравится, хоть внешне он хорош. За их игрой наблюдает молодая женщина, довольно красивая, в ярком платье. Не могу сказать о ней ничего особенного…

Вдруг царица положила кристалл. Во взгляде лорда Брандока Даха сверкнул огонек, но он промолчал. Лорд Джасс сказал:

– Прошу тебя, смотри еще, царица, пока костер дымится, потом видение пропадет. Если это все, что ты увидела в зале для пиров, то что делается за его стенами?

Царица Софонисба опять стала смотреть, и, наконец, сказала:

– Там с западной стороны под внутренней стеной крепости терраса, и по ней в свете факелов ходит некто в королевской короне. Он очень высок и худ, у него длинные руки. На нем черный дублет с алмазами, а корона напоминает краба и сверкает ярче солнца. Но у него такое лицо, что мне не хочется описывать его. Оно ужасно, я таких никогда не видела. Он весь воплощение гордыни, тьмы и ужаса, он такой властный, что, наверное, подземные духи трепещут перед ним и служат ему.

Джасс сказал:

– Да не допустят небеса, чтобы это было лишь сладким сном, и завтра окажется, что он пролетел.

– Он ходит не один, – продолжала царица. – Его собеседник говорит с ним, как слуга с господином, у него длинная черная борода, кудрявая, как овечье руно, и блестящая, как вороново крыло. Он бледен, как дневная луна, тонок, с красивыми чертами и серповидным носом. Глаза у него большие, он кроток и печален, но благороден.

Лорд Брандок Дах сказал: