Месть колдуна - Юрий Иванович

На Нулевой уровень взбирались под совершенно иной гимн. Его невероятно музыкально и синхронно исполняло несколько тысяч огов, выстроившихся на краю Барьера. В первом ряду стояли местные жители, а во втором восседающие на конях воины Легиона. По месту выхода был оставлен широкий проход, весь усыпанный цветами, которые без остановки разбрасывали женские руки. Когда наверх выбрался конь с Кашадом Низу, из тысяч глоток вырвался единый крик восторга. А от подножья Барьера стали подниматься вверх гигантские светящиеся, да ещё и разноцветные шары.

Похоже, и князь не мог предвидеть такой встречи. Так как закричал изо всех сил на ухо ошалевшего и растерянного десятника:

– Смотри, не зазнайся!

Всадники проехали на другой край Нулевого уровня, и взору открылось ещё более потрясное зрелище. Почти до самого горизонта горели громадные костры, а вокруг них копошились маленькие издалека фигурки огов. Большая часть колабов уже скатилась со ступенек и чёрными ручейками растекалась между пиршественных столов. Остальные ещё прыгали вниз с невероятной скоростью. Кремон даже воскликнул от удивления:

– Они же разобьются!

– Бывают и повреждения, – согласился князь. – Но скоростной спуск считается особым шиком при завершении похода в Топи.

– Тогда и мы попробуем? – выкрикнул Кремон и, под восторженный рёв встречающих поднял своего коня на дыбы. Но уже в следующий момент капитан и сотник повисли на конской гриве и пригнули животное к земле. А Оузер дрожащим голосом гаркнул:

– Прекрати свои шуточки!

– Не порть всем праздник, – зашипел испуганно и капитан, – Своей сломанной шеей!

– Ломать шею не собирался! – Кашад похлопал своего коня по крупу. – Но раз вы против…

– Скоростной спуск – это привилегия лишь колабов.

– … Тогда будем спускаться с достоинством! – согласил молодой колдун и тронул поводья.

Последовавшее затем пиршество не закончилось и к утру, и продолжалось, чуть ли не сутки. Такого количества алкогольных напитков Невменяемый ещё не употреблял ни разу в своей жизни. Хотя после каждого тоста или здравицы в свою честь старался сделать лишь маленький глоточек. Поедание пищи тоже оказалось уникальным и к нему с большой натяжкой подходило скромное определение «смертельно опасное обжорство». Причём героя кормили буквально с рук четыре невероятно прекрасные девушки. Очаровательные прелестницы подносили к его рту любое блюдо, на которое он бросал лишь мимолётный взгляд. И как его растянувшийся желудок не лопнул от разбухания – осталось одной из магических загадок всех времён.

Лишь на следующий вечер самый популярный человек Царства Огов с невероятным трудом добрался до роскошной и огромной кровати и окунулся в сон ещё в момент падения на подушки. Девушки, хоть и весьма обиженные таким пренебрежением к своим телам, не посмели нарушить покой героя. Зато улеглись там же, вполне справедливо предположив, что создатель Опоры предстоящим утром будет чувствовать себя более пригодным для любовных утех.

Но и утром огианских красавиц ждало жестокое разочарование. Герой спал непробудным сном и совершенно не реагировал на интимные, но осторожные поглаживания. Скорей всего организм безжалостно отключил внешние рецепторы и всеми силами перерабатывал полученный объём питательных веществ.

И лишь к обеду Кремон с трудом открыл глаза и с некоторым сосредоточием попытался вспомнить, где он и кто он. Огианки тут же утроили свои усилия для обольщения и весьма преуспели в начальной стадии. Бравый десятник окончательно проснулся и без всяких колебаний отбросил ненужную стыдливость. Вот только резкие боли в желудке, возникшие при первых же шевелениях, выбросили его из кровати в сторону туалетной комнаты. Там же оказался и отлично оборудованный душ. Поэтому, герой хоть и сильно спешил, вернулся в спальню лишь через десять минут. И хорошо, что в обёрнутом вокруг бёдер огромном полотенце. Ни одной девушки в комнате не было, зато вместо них в креслах расположилось двое огиан.

– А где же…, – в недоумении развел руками Кремон, обращаясь одетому с иголочки князю. Но ответил второй мужчина, совершенно незнакомый:

– Увы! Их время истекло. Раз не сумели воспользоваться моментом, значит, для серьёзных обольстительниц они не доросли. Да и тебе уже пора возвращаться на службу. Праздники закончились – наступили будни.

Молодой колдун сморщил лоб, припоминая:

– Кажется, мне обещали отдых и наслаждение славой до завтрашнего утра?

– Может так и будет, – заговорил князь. – Но один вопрос нам надо решить прямо сейчас. Тем более что мой…, товарищ, здесь находится не совсем официально, да и время наше скорей всего ограничено. А здесь, чуть ли не единственное помещение с полной защитой.

– Понятно, Оузер. – Кремон увидел висящий на подставке шикарный халат и проворно в него облачился. Затем сел в пустующее кресло и выразил на своём лице вежливое ожидание.

Незнакомец довольно кивнул головой и стал излагать суть дела:

– Представляться мне не стоит, да и имя моё известно лишь нескольким сановникам нашего Царства. Да это, в сущности, и неважно. Хочу лишь сказать, вашими талантами заинтересовались на самом высоком уровне. Особенно после завершившегося похода.

Образовалась многозначительная пауза, и Кашад позволил себе улыбнуться:

– Приятно, когда оценивают адекватно.

– Вот именно. И на сегодняшний день наши структуры намерены приложить все усилия и денежные средства, что бы перекупить ваш контракт у колабов.

– И на каких условиях для меня?

– На гораздо более выгодных, чем существуют сейчас.

– Вряд ли вы догадываетесь, – со смиреной улыбкой проговорил Кашад, – Сколько мне обещали в скором будущем.

Князь фыркнул уголком рта:

– Мы детально осведомлены про планы похода к Западным островам.

– И готовы предложить больше?

– Не больше, а стабильнее. И спокойнее.

– Так ведь на то и риск, что бы заработать многократно больше.

Незнакомец назидательно поднял указательный палец:

– Но остаться при этом с головой, не менее важно!

– То есть?

– У военных Ледонии слишком много амбициозных планов…

И князь тут же стал пояснять слова своего товарища:

– Не всегда колабы действуют продуманно и безошибочно. Порой такое устраивают…

– Значит моя жизнь в опасности? – прямо спросил десятник.