Инквизитор - Борис Конофальский

А сержант вдруг выдохнул, как будто долго не дышал, стал озираться. А в хижину боязливо заглянули Сыч и один стражник.

— Сержант, — сказал солдат. — Проснулся, неси старуху в телегу. Начнёт голосить или причитать сразу бей её, только не до смерти.

Пришедший в себя великан кивнул и взял старуху, легко, как пучок хвороста, вынес её на улицу. Он уже не боялся её.

— Да святится имя Твое, — продолжал бубнить Ёган в углу, — да приидет царствие Твое…

— Хватит уже, закончилось всё, молодец победил ты ведьму, — сказал Волков.

Ёган не верил ему, выглядывал из-за очага, искал её.

— С ведьмами завсегда так, — заявил Сыч зачем то, поджигая пучок сухой травы, — но эта очень сильна, очень, у меня аж живот от неё скрутило.

— У меня тоже, — признался Ёган, видя, что ведьмы нет. — Как же мы её одолели то?

— Так ты её побил, — сказал солдат.

— Я!? — Спросил слуга вставая.

— Ты да Сыч, — усмехался Волков.

— Говорю же, живот у меня скрутило, — виновато продолжал Фриц Ламме.

— Я видел, как ты облегчаться и кинулся задом в дверь. — Заметил солдат Сычу.

— Экселенц, я десятка не робкого, но что касается ведьм, то уж тут я против них… — Фриц Ламме развёл руками, показывая своё бессилие. — И ничего я не облегчился, просто на воздух вышел.

Он стал ворошить ведьмин хлам по углам, светя себе пучком горевшей травы как факелом.

— А что ты ищешь? — спросил Ёган.

— Ну, надо поглядеть, что тут у неё есть, может бумаги. Может чернила. Может она письма писала. Ну, или ещё что.

— А что ещё то? — Не отставал от него Ёган чувствуя, что Сыч что то не договаривет…

— Да мало ли… Золотишко может быть.

— Золотишко? У неё? — Ёган сомневался, но страх у него уже прошел, и он тоже стал копаться в хламе тем не менее приговаривая. — Золотишко! Да ты глянь, как она живёт. Рвань да гниль.

— Вот именно, — сказал Сыч, беря новый пучок травы со стены. — Девок от бремени избавляла, яды да отвары делала, сглазы, привороты делала — всё денег стоит. За все ей деньгу несли, а жила она, — он обвёл лачугу рукой, — видишь, как зверь дикий. Так, где деньга? Закопана где то здесь, бери огонь и ищи.

— Делай, как Сыч говорит, — сказал солдат, в очередной раз, подумав, что с Сычом ему повезло.

Но и без его указаний, слова Сыча произвели на Ёгана впечатление, он тоже зажёг пучок травы начал искать.

— Давай-давай, — подбадривал его солдат, и сам потихоньку ковыряясь в горе мусора стилетом, что бы не пачкать рук, — найдёшь бумаги или деньги — награжу.

Забылся и присел на корточки, и ему опять скрутило ногу. Он скривился и тут Сыч вдруг сказал:

— Тихо!

Все замерли.

— Слышали?

— Нет, — ответил Ёган, — а чего?

Солдат встал и помотал головой, он тоже ничего не слышал.

— Показалось что ли, — сказал Сыч.

И тут же снова напрягся:

— Тихо, а сейчас слышали? Из угла, — он указал на угол.

— Да ничего мы не слышим, — сказал Ёган.

— Да нет, точно звал кто-то, — сказал Сыч и полез в угол.

Отшвырнул корзину, разбросал какие-то гнилые тряпки, а под ними нашел старую, криво сбитую крышку, поднял ее:

— Лаз тут, — сообщил он, — в подпол. А я слышу, вроде зовет кто-то. — Повернулся к Ёгану и добавил: — лампу давай.

Волков и Ёган подошли поближе и увидели лаз в земляном полу, чуть посветили и увидели лестницу, ведущую вниз.

— Эй! — Заорал Сыч в яму. — Есть там кто?

— Я тут! — Донесся из-под пола приглушенный детский голос.

— Сюда ползи, сможешь вылезти?

— Смогу, вы только свет не гасите, — донеслось снизу.

Вскоре на лестнице появились детские руки, а потом и белокурая голова девочки лет двенадцати-тринадцати. Сыч помог ей вылезти и спросил:

— Та-ак, и кто ты?

— Я Марта, — сказала девочка, — с мельницы.

— И что же ты, Марта с мельницы, делала в подполе?

— Не знаю, сидела видать там.

— Сидела? А кто тебя туда посадил?

— Никто, — вдруг сказала девочка. — Не знаю, кто. Мамка меня послала за хворостом, а я пошла к лесу, собирала хворост, а потом увидела нашу ведьму.

— И что? Она тебя схватила? — Спросил Ёган.

— Нет. Она меня позвала и начала что-то говорить, а сама стала пальцем перед глазами водить. Вот так, — она показала, как водила пальцем ведьма.

— А что она тебе говорила?

— Не помню. «Бур-бур-бур» сказала и ноготь свой желтый стала показывать.

— Ну, а дальше что было? — Спросил Ёган.

— Не помню, — ответила девочка. — Помню только то, что платье уже мокрое, и сижу в темноте на земле. Я стала звать людей, долго звала, а потом вы огоньком посветили.

Сыч поглядел на солдата:

— Экслеленц, надо будет ведьму попытать, зачем ей деваха.

— Я слыхал, что ведьмы детей жрут, — сказал Ёган.

— И я слыхал, — сказал Сыч. — Слыхал, что жрут или еще для какой-либо надобности пользуют. Но детей ведьмы воруют точно.

— Вот и выяснишь, — сказал Волков Сычу. — Только, думаю, не для себя она девочку поймала.

— А для кого же? — Испуганно спросил Ёган.

— Неужто для упыря? — Догадался Сыч.

— Надо не гадать, а выяснить, — произнес Волков. — А пока гляньте-ка, что там еще в подполе.

— В подполе? — Несильно обрадовался Сыч.

— Пусть Сыч туда лезет, — сказал Ёган. — Я в такую дыру не пролезу.

— Трусы чертовы, — разозлился Волков. — Я бы и без вас сам глянул, если бы ногу не ломило, и рука слушалась. Лезьте в подпол, поглядите, что там, лентяи, трусы.

Нехотя и ворча, Ёган и Сыч искали масло для ламп, и потом, вооружившись лампами, полезли в лаз. Собачились, не переставая. Солдат понял, что они друг друга недолюбливают. Даже при нем они иногда срывались на ругань. Ругались они и в подполе.

В хижину зашел сержант, принес факел, стал ножом ворошить хлам по углам. Волков тоже поглядывал, искал что-нибудь интересное. И тут из-под пола донесся приглушенный крик, потом глухая перебранка, и из дыры в полу появился ларец. И Ёган произнес:

— Возьмите, кто-нибудь.

Сержант взял ларец и поставил к очагу, там было виднее, а из-под пола вылезли Ёган и Сыч. Оба были грязные, а Ёган был доволен:

— Вот, господин, я нашел! — Гордо заявил он и добавил: — Золотишко там, наверное.