Три мудреца в одном тазу - Александр Рудазов

Так случилось и на этот раз. Примитивный тумблерный замок, удерживаемый всего лишь деревянными штырями, жалобно скрипнул и сломался, не выдержав такого чудовищного напора. Гигантский хомяк недовольно заворчал - теперь этот проход стал для него слишком тесным. Он уже успел, сам того не заметив, раздавить свою прежнюю клетку.

По коридору бежали тюремщики, привлеченные шумом. Впереди всех - Наместник Камер, дюжий юбериец, обритый наголо. Впрочем, плешь он успешно скрывал под медным шлемом-горшком, украшенным султаном из ярких перьев.

Обнаружив перед собой белоснежное чудовище размером с очень большого медведя, они невольно притормозили. Наместник Камер поднял копье и с силой метнул его в цель - этот юбериец не боялся ни богов, ни змеелюдей.

Перо[78]копья лишь слегка царапнуло бок Рикардо - после превращения его шкура стала толще слоновьей. Тем не менее, великолепная шерсть окрасилась кровью. Хомяк бешено заревел и бросился вперед, подминая под себя вопящего от ужаса стражника. Наместник Камер успел отпрыгнуть в сторону, подставляя под удар одного из подручных. И не пожалел - ужасающие резцы исполинского хомячка вонзились в горло стражника, отрывая голову, как гнилой капустный лист. Он тут же поднял голову, многообещающе глядя на второго - тот дико закричал и шарахнулся назад. Красные хомячьи глазки торжествующе блеснули - враг бежит!

- Ольга Петровна, помогите разбудить старикана! - виновато попросил Гена, безуспешно пытавшийся растолкать похрапывающего Каспара.

Оля немедленно повисла на седой бороде, и дряхлый волшебник немедленно заметался, требуя объяснить, почему его опять будят и куда подевались два идиота, которые его все время развлекают.

А в коридоре бесновался Рикардо. Широкие каменные коридоры Таалуйны превратились в хомячью нору, и гигантский грызун безжалостно истреблял подлых захватчиков, как это делают его дикие степные сородичи.

Нет страшнее зверя, чем хомяк в своей норе!

За спиной у белого чудовища остались два изуродованных трупа. Наместник Камер отступал все дальше, безуспешно тыкая в Рикардо горящим факелом. Хомяк фыркал, отдергивался, но упорно приближался, зажимая противника в угол.

А потом все-таки зажал.

Гена, как раз к этому моменту вытащивший Каспара из камеры, торопливо закрыл Оле глаза - ей этого видеть не следовало. Запахло паленой шерстью, послышались дикие крики боли, хруст костей, а потом все стихло. Рикардо еще раз фыркнул, брезгливо нюхая то, что получилось. Мясо он все-таки не любил - его интересовал только сам процесс.

- Рикардо, иди сюда, мой хороший! - позвала Оля. - Дядя Гена, подсадите меня!

- Ольга Петровна, вы что?! - поразился телохранитель, но девочка уже карабкалась на спину хомячка.

Тот повернул голову, пошевелил усами, обнюхал седока и успокоился. Оля завизжала от восторга и крепко вцепилась в густую шерсть. Гена недоверчиво покачал головой.

- Вашему отцу это не понравится, - сообщил он.

- Я предлагаю пойти… - начал Каспар.

Оля с Геной повернули головы в его сторону, ожидая продолжения. Но волшебник молчал.

- Ну? - поторопил его Гена.

- Что? Я все сказал! - возмутился Каспар.

Гена флегматично пожал плечами, снимая со стены факел. Подумав, он напялил на голову шлем Наместника Камер и вооружился его же копьем. Оно единственное осталось целым - остальные Рикардо сломал. Поясной нож телохранитель тоже прихватил с собой.

- Я пойду вперед, - заявил он, протискиваясь мимо Рикардо. Тот сдавленно зарычал, но Оля, сидящая на загривке, потянула его за уши.

- Держись крепче, рогатая, не падай! - требовал тем временем Колобков. - А то грохнешься, и… пш-ш-ш-ш!!!

- Если я черт, это не значит, что я боюсь воды! - огрызнулась Стефания. - Веди свой агрегат и помалкивай!

Она сама не знала, почему позволила уговорить себя на эту глупость. Что ей эти смертные? Она уже давно не ангел, так зачем?…

- Вы, люди, все-таки ужасно глупы, - фыркнула она. - Твоя дочь еще несовершеннолетняя, она, скорее всего, сразу попадет в Рай. Если ты действительно хочешь ей добра, то позволь ее убить.

Клешни робоскафа невольно защелкали - Колобкова такое предложение возмутило до глубины души. Он открыл рот, но так и не нашел подходящих слов - один только мат.

Они со Стефанией пересекали бухту, освещая путь прожектором «Амацумары». Очень мощным прожектором. За робоскафом оставалась полоса бурлящей воды - антигравитационное поле воздействовало на нее, как хороший миксер. Колобков сосредоточенно вел свое сокровище, одновременно слушая музыку - в робоскафе нашлась и «магнитола». Хотя мелодии в ней ему не слишком-то понравились.

Чертовка крепко вцепилась в «горб», вихляя хвостом туда-сюда. Для этой вылазки она разделась почти догола - при ее акробатических трюках одежда только мешала.

«Алло! Алло! Иваныч, как меня слышишь? Как слышишь?» - послышалось в наушнике.

«Achtung! Achtung! Ich prьfe die Verbindung! Петер, ты есть слышать меня?» - присоединился еще один голос. - «Петровач, что ты видеть с неба?»

«Темно, как в колхозном сортире!» - отрапортовал Угрюмченко. - «Иваныча вижу - как он рассекает! Ну чисто водный лыжник!»

«Петрович, не засоряй эфир!» - присоединился третий голос. - «Петр Иваныч, вам еще далеко?»

«Уже рядом, Серега, почти подошел!» - ответил Колобков. - «Еще малясь! Василь Василич, как дела на «Чайке»? Подонков всяких не видно?»

«Как в аптеке, Иваныч!» - отрапортовал штурман. - «Тишь, благодать! Если кто на пирсе появится, мы их шквальным огнем! Я за штурвалом - если что, швартовы отдам в момент, Валерка твой дежурит!»

«Ну и лады. Отбой».

Чертанов на пару с Угрюмченко все-таки сумели состряпать вполне приличную систему связи. Мельхиор нашел для них в Орто Матезис Сцентии великолепную схему - предельно простую и эффективную, но пока что не изобретенную на Земле. Хотя возможность для этого уже существовала - понадобилось всего лишь раскурочить бесполезные сотовые и такой же бесполезный ресивер. Механику, правда, пришлось нелегко - орлиные лапы не очень-то приспособлены для тонкой работы, поэтому он в основном руководил.

Теперь на борту «Чайки» находился слепленный на скорую руку пункт связи, за которым сидел Чертанов, а в зубы всем основным членам экипажа (Петровичу - в клюв) воткнули крохотные блоки приема-передачи. Эту работу выполнил Бальтазар (хотя за ним пришлось присматривать - он все время порывался вырвать пациентам пару-тройку лишних зубов).

- Подходим… - пробормотал Колобков, замедляя ход.

Движители слегка опустились, антигравитационное поле ослабло, расстояние между днищем робоскафа и поверхностью воды уменьшилось. Еще немного, и робоскаф остановился совсем - осталось всего ничего до отвесной скалы. Здесь волны бушевали особенно сильно, яростно колотясь в эту преграду и бессильно откатываясь назад. «Амацумара» слегка качнулась, и Колобков торопливо включил страховочные поля. Воздух слегка замерцал.