Под знаком мантикоры - Алексей Пехов

— Да, Алмано. Скажи господам, что мы друзья. — Фернан медленно вышел на середину улицы.

Люди де Амока в ситуации разобрались быстро и занялись своими прямыми обязанностями — стали добивать раненых. Кровавая плата заставляет людей быть жестокими. Так безопаснее. Нет свидетелей — нет и желающих совершить месть. Барон де Льедес не пережил эту ночь.

— Кто-нибудь, приведите наших лошадей, — попросила Рийна и, поежившись от ночной прохлады, обратилась к мужу: — Сейчас я как никогда хочу домой, в тепло.

— Вино и постель? Попытаюсь это устроить. — Он еще был способен иронизировать.

Она тихо, но одобрительно хмыкнула.

— Сегодня богатый на события день. О! А вот и граф собственной персоной.

— Маркиз де Суоза? — Человек в кирасе и полосатых штанах королевских рейтар спрыгнул с лошади. В его густой бороде блестело серебро седины, а изрядно намокший от дождя берет был лихо сдвинут набекрень.

— Граф де Амок, как я полагаю?

— Совершенно верно. Сеньор, мой род перед вами в неоплатном долгу! Эти паршивые крысы чуть было не застали нас врасплох, и если бы не вы…

— Что вы, граф! В этом нет моей заслуги. Боюсь, что сегодняшней ночью вас спасла женщина.

— Что вы хотите этим сказать? — недоуменно нахмурился полковник рейтар.

— Простите мои манеры. Позвольте вам представить мою жену, маркизу де Суоза. Именно она настояла на том, что мы должны вам помочь.

— Сеньора! В этом плаще я не узнал бы даже родную матушку! Простите старого грубияна! — Де Амок неожиданно элегантно поцеловал руку ламии. — Как я уже говорил, и я и мой род у вас в неоплатном долгу. Вы столь красивы… Разрешите, я напишу ваш портрет? Это хоть как-то искупит мой долг.

— Картина, созданная вашей рукой, — это бесценная награда, — промурлыкала Рийна. — Я буду счастлива, если она украсит мой дом.

На маленьком трехногом столике, накрытом белой скатертью, стоял кувшин с горячим вином. Рийна с ногами забралась в кресло, грела ладони о бокал с напитком и смотрела на огонь, танцующий в камине. Ее непокорные волосы давно высохли, но до сих пор находились в беспорядке.

Фернан сидел напротив жены, ежеминутно бормоча проклятия и пытаясь одновременно справиться с фужером, словарем и бумагами Церкви. И если в битве с глинтвейном «василиск» одерживал убедительную победу, то словарь староиренийского языка и записки Святого Агусто так просто не сдавались.

— Побери тьма того, кто додумался написать столь идиотскую книжку! — наконец не выдержал Фернан и в сердцах бросил словарь себе за спину.

— С писателями всегда так — они пишут, а нам расхлебывать, — философски заметила Рийна и отпила вина.

— Как я могу перевести предложение, если половина слов в фолианте попросту отсутствует?!

— А чего ты хотел? — Ламия пожала плечами. — Бумаги написали гораздо раньше, чем придумали словари. Прости, дорогой, но ты не специалист и сам не разберешься.

— Знаю, — буркнул Фернан. — Ладно… потерплю до завтра. В любом случае день прошел не зря.

— О да! — Она иронично фыркнула. — Мало того что ты притащил в дом церковную гадость, так я еще и напросилась на портрет. День опр-р-ределенно прошел не зря!

— Ну еще мы приобрели влиятельного союзника.

— Де Амок нам не помощник. Он равнодушен к придворной возне.

— Как и мы. Но лучше иметь друга, а не врага.

— Не спорю. Влиятельные друзья никогда не бывают лишними. Кстати! У меня из головы не лезет та огненная тварь. Ребята Алмано до сих пор напуганы, хоть и не подают вида. Кто-то из них уже бормочет о демоне Искусителя.

— Завтра утром я с ними поговорю.

— И что ты им скажешь?

— То же, что и де Амоку, — беспечно отмахнулся Фернан. — У противника взорвался порох.

— Ты думаешь, он тебе поверил?

— Нет, конечно. Но ему плевать на все странности. Люди де Льедеса мертвы, а подробности графу были неважны.

— Просто он не видел это существо. А люди де Вольга видели. Я не хотела бы, чтобы отцы-дознаватели устроили охоту на ведьм.

— Как вижу, ты не удивлена появлению «демона».

— Как и ты. После того как в нашем доме обезьяна растерзала троих убийц, я уже ничему не удивляюсь.

— Абоми! — крикнул Фернан.

— Вы звали меня, талела? — Слуга застыл на пороге.

— Да. Не объяснишь нам, что за зверь вылез из фонаря?

— Это Олодо. Он один из лоа огня. Я попросил его помочь вам, и он ответил.

Рийна права. Уже нечему удивляться. Это месяц назад можно было отмахиваться, когда тебе рассказывали о духах, призраках и прочих сказочных чудовищах. Но как не поверить в то, что видел собственными глазами?

— А куда потом… ушел Олодо?

— В свой мир. Мир лоа. Хозяин недоволен, что Олодо помог?

— Нет. Я доволен, Абоми. Но без моего разрешения больше так не делай.

— Я понял.

— Можешь идти.

Слуга кивнул и вышел.

— О чем ты задумалась? — спросил маркиз, видя, что мысли жены витают где-то далеко.

— Я? — Она скорчила невинную рожицу.

— Я же вижу.

— Я мечтала. Будь на «Лунном крокодиле» сотня подобных фонарей… нет! Лучше ядер! Будь на фрегате сотня ядер, в которых сидит этот Олодо, — и ни один линейный корабль андрадцев передо мной не устоит!

Фернан искренне расхохотался.

— А больше у тебя никаких желаний не имеется?

Она на секунду задумалась, затем в ее глазах промелькнули лукавые искорки. Ламия подхватила кувшин с остатками вина и промурлыкала:

— Сеньор, вы не против того, чтобы забыть на время о загадках Церкви и донести бедную, уставшую женщину до постели?

Фернан усмехнулся. Против этого он ничего не имел.